– Емельян Павлович, здравствуйте! – Маша одарила своим вниманием и его.
Емеле тоже пришлось встать, но он ограничился лишь сдержанным кивком и приветливой улыбкой.
– Машенька, ты всё хорошеешь.
– А вы вообще не меняетесь. Бери пример, пап.
Они перекинулись ещё парой стандартных фраз, Маша, не менее любопытная, как и её отец, тоже расспрашивала о Гришке, с которым она одно время пересекалась в общей компании. Емеля отвечал, всё шире улыбаясь: представил, как будет рассказывать сыну об этой встрече, и обязательно, чтобы в присутствии Лёни. Посмотрим, как Гришка отмазываться будет, не всё же ему стебаться.
И тут его сразило ощущение прилетевшего в спину копья. Емеля осмотрелся, пытаясь вычислить метателя тяжёлого взгляда, и наткнулся стоящую немного в отдалении Ёлку. Словно вторя сложившейся в мыслях Емели картинке, она была сейчас в зелёном платье, которое невероятно ей шло, умело подчёркивая все достоинства фигуры. Взгляд сам зацепился за длинный ряд мелких белых пуговиц-жемчужин, что тянулся от высокого ворота до самого подола, будто издёвка – сможешь справиться со всеми, чтобы добраться до главного? Емеля сжал челюсти, принимая очередной пендель от судьбы: бегай не бегай, да только колесо Фортуны уже запущено. Он извинился перед Нечмиловыми и направился к замершей Елене. Подошёл к ней практически вплотную, старательно игнорируя уничижительный взгляд, развёл немного руки в стороны, мол, да, вот я какой. Она, поджав губы, оценивающе смерила его с головы до ног, продолжая молчать.
– Лен, прости меня, дурака великовозрастного за нелепицу эту. Смешно получилось…
– Вообще не смешно. Вот ни разу, – стало понятно, что Ёлка очень зла. – Но, видимо, вы повеселились от души.
– Да не так всё было! – Емеля пытался донести до неё свою мысль. – Сначала недоразумение, потом глупость, затем малодушие…
– И к какой категории вы отнесли свой п-поцелуй? – выпалила она, заикаясь от возмущения.
Только сейчас до него дошло, что его терзания ничто по сравнению с Ёлкиным разочарованием. Остаётся только догадываться, что она успела себе надумать за эти дни, пока он бегал от ответственности. А теперь ещё и истинная личина “садовника” раскрыта…
– Нам нужно поговорить в другом месте, – стараясь сохранить самообладание, предложил Емеля. Даже представлять не нужно, с каким интересом за ними сейчас следил Нечмилов.
– Не уверена, что в ближайшие дни у меня будет время для праздных разговоров, – надменно ответила Ёлка, сумев взять себя в руки.
– Ты хочешь, чтобы я пришёл к тебе в офис? Или приехал вечером в “Заречный”? – он тоже умел быть упёртым. Тем более когда терять было уже нечего.
Елена вспыхнула, открыла было рот, чтобы ответить, но так и замерла. А Емеля, как школьник в пубертате, залип на её губах, вспоминая их карамельно-солёный вкус.
– Ёлка… – едва слышно выдохнул Емеля. Она стушевалась, прекрасно понимая, о чём он сейчас думает, закрутила головой, стараясь увернуться от жадного Емелиного взгляда.
– Я… Мне нужно работать.
Ёлка обошла его по широкой дуге, словно боялась, что на близком расстоянии их может закоротить, и направилась к их с Нечмиловым столику. Емеле не оставалось ничего другого, как двинуться следом.
– … Елена Игоревна, о которой я тебе говорила, – донеслось до него окончание фразы, в которой Маша представляла Ёлку отцу.
Емеля, как ни в чём не бывало занял своё место.
– Я так понимаю, с Обориным вы знакомы, – Николая аж распирало от вопросов, и он, не смущаясь, переводил блестящий предвкушением свежей сплетни взгляд с Емели на Ёлку и обратно. – Вы на него тоже работали?
– Не угадал, – Емеля вклинился в разговор, принимая огонь любопытствующего на себя. – У нас дома в “Заречном” по соседству. Собрание домовладельцев было на днях – я взял на себя труд тезисно обрисовать Елене Игоревне основные вопросы.
Ёлка его реплику никак не прокомментировала, вежливо кивнула Нечмилову и увела Машу вглубь ресторана, сославшись на необходимость каких-то уточнений к проекту.
Емеля еле дождался момента, когда можно будет распрощаться с Нечмиловым. Тот просто изнывал от любопытства, не удовлетворённый сухим Емелиным объяснением “соседка по даче”. А Емеля старался не палиться и не провожать взглядом всплывающую раз за разом в поле его зрения Ёлку. Руки чесались набрать сообщение, и, едва представилась такая возможность, он тут же написал: “Вечером приеду. Пожалуйста, будь дома”. Через какое-то время из отправленного оно перешло в статус прочитанного, и Емеля победно усмехнулся, не опечалившись тем, что ответа как такового не получил. Молчание – знак согласия.