– Емельян Павлович, приём? – не унимался сын.
– В магазине я, скоро буду, – спешно пробормотал Емеля в трубку и сбросил вызов.
Он снова рухнул на постель, утаскивая за собой и Ёлку. Подгрёб её к себе, наслаждаясь ощущением горячей мягкости тела под ладонями, и блаженно выдохнул.
– Гришка приехал.
– Я так и поняла, – улыбнулась Ёлка, обняла в ответ и принялась лениво поглаживать его спину. – Тебе нужно идти?
– Вообще-то я думал пойти вместе с тобой, познакомить…
– Вроде бы мы уже знакомились. Это же ему я визитку оставляла?
– Ему, – подтвердил Емеля, – но там…
Емеля тяжело вздохнул, сильнее прижал Ёлку к себе – волнительно стало за её возможную реакцию на немаловажный факт о семействе Обориных. Но такое точно не утаишь, если рассчитывать на серьёзные отношения, а других вариантов Емеля не рассматривал. Потому оставалось только рубить с плеча.
– Гриша не один приехал. А со своим… парнем.
Ёмеля договорил и задержал дыхание. Ёлка замерла на несколько долгих секунд, затем отстранилась так, чтобы лучше видеть его лицо. Она смотрела в Емелины глаза, видимо, пытаясь определить наличие шутки, но Емеля оставался предельно серьёзен.
– Ого, Емельян Павлович, ты… – Ёлка даже запнулась, – умеешь удивить, однако…
– Это всё, что ты можешь мне сказать?
– Да просто, – по широко распахнутым глазам было понятно, что Ёлка всё ещё находится под впечатлением, – ты тянешь скорее на махрового гомофоба и домостроевца, чем на толерантного человека с широкими взглядами.
– Мне интересно услышать, – Емеля терял последние крупицы выдержки, – может ли этот факт повлиять на… наши отношения?
– Нет, конечно! – возмутилась Ёлка, но тут же разулыбалась: – У нас теперь отношения?
– Да, конечно! – подражая ей, ответил Емеля. – У тебя разве есть какие-то сомнения? Так что встаём и идём знакомиться.
Гришка такой новости был вроде как рад и даже не особо удивлён, но почему-то стал сверх меры осторожничать в общении с Ёлкой, словно боялся, что сможет испортить или как-то повлиять на их взаимоотношения с Емелей. Зато Лёня всех удивил – ни Емеля, ни Гришка так и не поняли, что за ключик нашёлся у Ёлки к нему, только она стала вторым человеком после Гришки, с которым у Лёни не было проблем в общении. Они всегда находили, о чём поговорить, вместе готовили для семейных посиделок в Заречном, а когда Лёня для сдачи ЕГЭ начал свои занятия с репетиторами, Ёлка охотно помогала ему с заданиями по русскому языку и, главное, он не стеснялся обращаться к ней за помощью.
Теперь Емеля понимал, что значит жить на полную. Не кутежами и возможностью позволить себе купить что угодно такое измерялось. А ощущением целого спектра положительных эмоций, которые Емеля смог наконец себе позволить. Лишь одно незавершённое дело не давало ему покоя.
Емеля покосился в сторону кухни, где Ёлка колдовала над глинтвейном, засунул руку в карман штанов и сжал ладонью маленькую коробочку от известного ювелирного дома. Официальная регистрация брака была для него логической точкой, подтверждением серьёзности намерений и чувств. И то, что они были вместе совсем мало времени, для него показателем не являлось – для себя он с видами на будущее давно определился. Емеля несколько раз начинал этот разговор, но Ёлка всегда отмахивалась, переводя всё в шутку:
– Миль, я только развелась, только нашла себе потрясающего любовника, а ты меня снова замуж…
Потрясающим любовником быть, конечно, льстило, но стать мужем Ёлки хотелось сильнее. Емеля подошёл к подмигивающей разноцветными огнями лесной красавице и закопал в ворохе коробок под ней и свою маленькую. “Дедушка Мороз, ну ты понял”, – загадал он про себя и скрестил пальцы.
Весь дом был наполнен ожиданием праздника, окутанный букетом разнообразных запахов, в котором Емеля чётко определял лишь хвою, мандарины и корицу в глинтвейне. Он включил музыку, выбрав новогодний плейлист, и тут же в тишину сочельника вклинился баритон Синатры. Скоро в гостиной будет не протолкнуться от приглашённых гостей, станет шумно от весёлого гомона и смеха. Емеля, поддавшись чарам Фрэнка, дотанцевал до кухни. Ёлка стояла около окна и, скрестив руки на груди, задумчиво в него смотрела. Он обнял её сзади и стал несильно раскачивать в такт доносящейся из гостиной мелодии. Ему нравилось, что Ёлка всегда доверчиво льнёт к нему, расслабляется в его руках, будто каждый раз соглашается: Емелины объятия – самое лучшее, что есть на земле. В Емеле сейчас бурлило неуёмное чувство восторга, какое бывает, когда мечта сбывается.