– О, как хорошо, что вы перезвонили! – тон голоса собеседницы заметно оживился. – Извините, я не знаю, как к вам обращаться…
– Е… – Емеля замешкался, не уверенный, стоит ли представляться настоящим именем. Но, взвесив все за и против, всё-таки закончил: – Емеля.
– Как необычно и очень приятно. Елена.
– Да, я прочитал.
– Прочитали?
– Ну да-а, – Емеля понимал, что выдал себя, – на визитке…
– Надеюсь, у вас не возникло проблем?..
– Всё нормально, не волнуйтесь… А вы… – Емеля осёкся, услышав в трубке быструю речь, адресованную явно не ему – видимо, Елену отвлекли.
Слушать пришлось достаточно долго – слов разобрать было нельзя, будто микрофон прикрывали рукой, но тон разговора был явно не весёлый.
– Извините, – соседка вернулась к их беседе, только теперь её голос скатился из первоначального воодушевлённого до сухого и раздражённого, – я не могу сейчас говорить. Когда вы будете в “Заречном”?
– Завтра, – даже не задумавшись, ляпнул Емеля.
– Тогда увидимся? Я постараюсь приехать часам к шести вечера – наберу вам, хорошо?
Ему нравилось, что Елена задаёт вопросы, а не ставит собеседника перед фактом: в этом угадывалось уважение и отсутствие снобизма – ведь она всё ещё думала, что разговаривает с садовником. И пусть их разговор вышел скомканным, но Емеля чётко ощущал, как его накрывает волной предвкушения новой встречи.
– Серёж, мне надо будет завтра мотнуться на дом, – отобедав, уведомил он шофёра об изменениях в собственных планах.
Водитель даже если и был удивлён, но бровью не повёл, лишь уточнил:
– Сами за рулём?
– Нет, тебе придётся и вечером отвезти, и с утра приехать забрать – у меня в среду встреча на половину одиннадцатого назначена.
– Понял.
Гришка, словно почувствовав его настроение и подвижки в деле с соседкой, к вечеру разродился ехидством:
– Ну что там, товарищ садовник, всё случилось?
– Ты бы меньше любопытствовал, да больше за своим участком приглядывал, – отбрил нахального отпрыска Емеля.
– Я за него со всей душой порадоваться хотел, а он… – начал канючить Гришка. – Тяжёлый вы человек, Емельян Павлович.
– На себя посмотри.
Во вторник, прямо с утра, Емелю пробил мандраж волнения. Вдруг Елена оскорбится, когда он расскажет ей правду. И вообще, как лучше будет преподнести соседке такую информацию? Очень хотелось перевести всё в шутку и не обидеть, но Емеля переживал, что получится, как у того слона в посудной лавке – он уже и забыл, как не то что обхаживать и флиртовать, а просто поддержать нормальную беседу с женщиной, если она не по работе.
Серёжа, как и планировали, высадив его около дома в “Заречном”, уехал, а Емеля, быстрым шагом преодолев открытое пространство до входной двери, надеясь, что у него получилось быть неприметным, стал думать, чем занять себя до звонка Елены. Самым действенным способом было, конечно же, снова заняться газоном, тем более что из-за незапланированного отдыха в Сочи он выбился из графика и трава, пользуясь возможностью, разве что не колосилась. Начал косить, то и дело поглядывая на забор, отделяющий его участок от соседнего, и прислушиваясь к телефону. А потом увлёкся, сосредоточившись на деле, как это всегда и бывало, и едва не пропустил звонок.
– Да, – запыхавшись, гаркнул он в трубку.
– Добрый вечер, Емеля. Слышу, вы уже тут.
– Так это… – пара частых вдох-выдохов, – здесь, ага.
– Во сколько освободитесь?
– Минут тридцать ещё, – Емеля готов был бросить “Хонду” прямо сейчас, но тогда его стремление поскорее увидеть соседку стало бы слишком очевидным. Плюс действительно надо было доделать начатое – всего-то две ходки от беседки до террасы осталось.
– Заходите потом – калитка будет открыта. Я на заднем дворе.
Емеля, стиснув зубы, докосил, стараясь не подгонять умную машину и придерживаться нужного темпа, заскочил в дом, вымыл руки, умылся; поддавшись порыву, по пояс ополоснулся прямо над умывальником, благо широкая чаша раковины позволяла. Как ему казалось, долго перебирал вещи в шкафу – хотелось найти максимально неприметную футболку, без всяких лейблов и принтов. Переоделся, окинул своё отражение в зеркале критическим взглядом, расправил плечи, разгладил на торсе футболку, присматриваясь – сильно ли выпирает наметившийся животик. Потянулся было пригладить растрепавшиеся волосы, но вовремя одёрнул руку – пусть так будет, для образа.