- Доброе утро. – Задорно поздоровался я. Вдруг у них похмелье, а я не сделаю его еще хуже?! Так что, когда у друзей похмелье, твой голос должен быть громкий, звонкий и до одурения веселый. Но тут это не проканало. Тоже видимо магией потрудились. Гадство. Даже обидно не много. Сенсей видимо понял, с чего я понурился, и ехидно ухмыльнулся. Ладно, ладно. В следующий раз я вас вообще разбужу таким вот голоском. Да что он, мысли что ли, читает?! Потому как его лицо тут же стерло с себя улыбку.
Оказалось, что серые не завтракают. Вообще. Они принимают пищу всего два раза в день. Да как они вообще тут выжили?! Не иначе, как колдовством только и спасались. Ну да ладно, на этот раз поварам повезло. Мы встали как раз к завтраку, но нужно с этим что-то делать! Но самое плохое, что нам пришлось ждать пока явится этот дохлый колдун Тивилдорм. Скотина такая. Опаздывать он вздумал. Ну, вот, он наконец появился, и тут же начал брюзжать. То не там сели, то мой белый плащ «отшельника» ему не понравился. Носи, говорит, серый, как положено. Короче, послал я его в дальние дали. Мы пришли сюда есть, а не хмм… меряться, в конце-то концов. Остальным вон тоже плевать, где сидеть. Ура, на стол начали подавать пищу. Много. Разной. Отлично, я как раз очень голоден.
Пока кушал, заодно и с новостями ознакомился. Оказывается, сегодня ночью к нам пожаловал мой приятель и учитель,- длик. Он кстати, как пришел, так и уходить уже не собирается. Типа посол от киигов к серым. Это хорошо. Надо будет заказать ему несколько очень сложных «картин жизни». Тут на днях искин доложил, что клоны распечатали какую-то супер продвинутую кузню. Можно попробовать клепать артефакты быстро и качественно. Но это потом.
А пока я с удовольствием слушал, как сенсей говорил перед народом. Читал, можно сказать с листа. Тихонько поржал, но комментировать не стал. Все-таки, для серых это очень важно.
Потом мы поехали на прогулку по городу, ну и по делам заодно. Нужно присмотреть целых троих в Совет Двенадцати. Да и просто по городу прокатиться на волшебном дилижансе, это приятное время припровождение. Заехали ненадолго в новую церковь Пречистой Девы. Посмотрели, как лод Гвэйдеон проводит положенные обряды, да и двинулись дальше.
Следующая остановка оказалась в Иххарийском гимнасии. Невероятно огромное строение, оно привлекало взгляд издалека. Главная колдовская школа в стране, все-таки. Проходя по коридорам в сторону кабинета ректора, а это четвертый этаж, я думал про себя, насколько же изумительно глупо устроено обучение в этом месте. Ни толкового расписания, ни нормального места отдыха. Бред какой-то, а не школа. Однако этот гимнасий работает так уже столетия, и всех все устраивает. Забавно, но факт.
Но вот, наконец, и ректорат. Тяжелая дверь, обитая кожей, не снабженная никакими табличками и надписями – предполагается, что всяк в гимнасии и так знает, что находится по ту сторону.
Постучать Креол не удосужился. Он отродясь не утруждал себя такими глупостями. Причем сейчас этикет находился на его стороне – члены Совета Двенадцати обладают правом входить без стука куда угодно.
В кабинете ректора царил совершенно домашний уют. Выходящее на колдовской полигон окно завешено шелковыми шторами, на стенах висят полочки, уставленные фарфоровой посудой, в углу свернулась калачиком… кажется, кошка, но небывало крупных размеров. Будь этот зверь еще немного крупнее, сошел бы за леопарда.
Сама хозяйка в помещении отсутствовала. Однако уже через несколько секунд раздался хлопок, и прямо из воздуха появилась высокая женщина в красном плаще поверх роскошного платья из серебряного газа. В руке она держала тонкую деревянную палочку.
Чувствовалось, что Кебракия Мудрая уже очень стара. Лицо худое, густо покрытое морщинами, зубы желтые и неровные, а волосы побелели так, что казались прозрачными. Однако, она по-прежнему обладала элегантной фигурой и умудрялась грациозно двигаться. Взгляд ее ярких глаз оставался острым, в нем проступало могучее чувство собственного достоинства и одновременно мягкость.
-В мой кабинет уже очень давно не заходили сразу пять серых плащей, – ясно и отчетливо произнесла госпожа ректор. – Владыка Креол… владыка Тивилдорм… повелительница Ванесса… повелитель Алекс… повелитель Клевентин… Что заставило вас искать встречи с такой старухой, как я?
- О, повелительница Кебракия, зачем вы на себя наговариваете? – приятно улыбнулся Клевентин. – О какой старухе вы говорите, где она? Все говорят, что годы не властны над вами – да мне и ни к чему слушать чужие речи, ведь я могу просто довериться своим глазам!
- Мне сто сорок четыре года, повелитель Клевентин, – усмехнулась Кебракия. – Не нужно льстить так грубо, я все равно вам не поверю.
Однако по голосу чувствовалось, что она все же польщена. Для своего возраста Кебракия Мудрая в самом деле выглядела неплохо, и ей нравилось, когда и другие это замечали.
- Присаживайтесь, дражайшие повелители, – легонько взмахнула палочкой Кебракия. Пять мягких стульев, доселе неподвижно стоявшие у стен, вдруг ожили и подбежали к гостям, услужливо тыкаясь под ноги. – И не нужно титуловать меня повелительницей, дражайший Клевентин, я же теперь ниже вас по статусу.
- Это можно изменить, – проскрипел Тивилдорм, с намеком поглядывая на Креола. – Кебракия, тебе уже дважды предлагали войти в Совет Двенадцати…
- О да, Искашмир и Бестельглосуд, – рассеянно ответила госпожа ректор. – Прекрасно помню. Я так понимаю, вы собираетесь предложить мне это в третий раз?
- Если у владыки Креола нет возражений, то да, собираемся.
- У владыки Креола нет возражений, – ответил Креол, закончив изучение ауры Кебракии и найдя ее чрезвычайно сильной магессой. – Вполне подойдет.
- Искашмир и Бестельглосуд говорили то же самое, – отмахнулась Кебракия. – А я скажу вам то же самое, что говорила им – меня это не интересует. Политика – грязное занятие, и я не желаю в него лезть. Я понимаю, что в Совете сейчас переизбыток вакансий… но поищите кого-нибудь другого, дражайшие повелители, поищите кого-нибудь другого. Меня вполне устраивает моя нынешняя должность.
- Мы надеялись, что ваша позиция изменилась, обожаемая Кебракия, – просительно улыбнулся Клевентин. – В конце концов, теперь в политике Серой Земли многое изменилось… сама Серая Земля на глазах меняется. Владыка Креол намеревается действовать совершенно иначе, нежели прежние…
- Обо всем этом я уже наслышана, – перебила его Кебракия. – Я не лезу в политику, но это не значит, что я ею не интересуюсь. Поверьте, я в курсе того, что произошло за океаном и какая жалкая участь постигла Бестельглосуда. Между прочим, в той войне у меня погибла внучка.
- Боже!.. – ужаснулась Ванесса. – Поверьте, мы очень сожалеем…
- Что мне ваши сожаления? – поморщилась Кебракия. – Альбракия была хорошей девочкой. Доброй, умной, талантливой. А теперь ее нет, и незачем ворошить прошлое. Я не знаю, кто конкретно ее убил, и не желаю узнавать. Но и в ваш Совет Двенадцати я не вступлю.
Креол откинулся на спинку стула, подозрительно разглядывая Кебракию. Тивилдорм вопросительно смотрел на Креола. Клевентин внимательно разглядывал потолок. Ванесса же просто сидела молча, стараясь не привлекать к себе внимания – почему-то в присутствии Кебракии она ужасно оробела. Обычно за ней такого не водилось.
- Это твое окончательное слово? – Наконец спросил Креол. – Ты отказываешься?
- Об этом Искашмир и Бестельглосуд меня тоже спрашивали, – усмехнулась Кебракия. – Надеюсь, меня не заставят надевать серый плащ силой?
- Не хочешь – дело твое, уговаривать не собираюсь… – Вяло пробурчал Креол. – Только время зря потратили…
- Если вам вновь что-то от меня потребуется, просто известите, и я явлюсь сама, – поклонилась Кебракия Мудрая. – Надеюсь, вы останетесь на чай с коржиками, дражайшие повелители?
- Мы торопимся, – встал со стула Креол.