— Паренёк, положи огнетушитель на землю, — скомандовал милиционер, пригрозив Васе указательным пальцем.
— Давай! Бей! — крикнул я на Васю яростно.
— Ааааа! — крикнул Вася и, что было у него сил, врезал мне размашисто по роже огнетушителем.
Как бы странно это не было, но у Васька получилось: блюститель порядка замер в одной позе, вытаращив на нас свои большие глаза, которые наверняка от природы были гораздо меньше. Просто удивление поспособствовало их увеличению. Продавщицы замерли в разных позах: одна смотрела на нас с открытым ртом, другая, та, которая грозила милицией, застыла, нахмурив брови и открыв рот для крика, поэтому от неё исходила отдалённая звуковая вибрация.
На эти «статуи» можно было смотреть, конечно, очень долго, но я предпочёл это время провести с максимальной пользой для себя и Васька. Потрогав на всякий случай своё лицо и убедившись, что всё нормально, я подошёл к витрине с большим количеством колбасы, зашёл с той стороны, где стояла гневная, кричащая «статуя», которую я «про себя» прозвал «будни советской буфетчицы», открыл витрину и стал бездумно набирать колбасу. Что-то я затолкал в карманы штанов, да так, что они почти рвались, а что-то запихал и в штанины. Чем я думал? Не понятно. Всё это добро вываливалось из штанов. Еще одну палку колбасы я взял и подошел с ней к Ваську, застывшему в позе яростного исхудавшего красноармейца с красным огнетушителем в руках вместо боевого знамени того же цвета. Я забрал его «орудие смерти» из рук, поставил на пол, а взамен всучил колбасу. Зрелище, конечно, было то ещё: разъярённый Вася с глазами налитыми кровью, со злобным выражением лица, стоял, сжимая в руках докторскую колбасу.
— Эпично, и со вкусом, причем, в буквальном смысле, — произнёс я.
После этого я уперся обеими руками в Васю и оттолкнул его к входу. Выйдя на застывшую улицу с неподвижными облаками на небе, я ускорился и двинулся, куда глаза глядят.
Всё вокруг размазывалось, словно краски по полотну. Я не знал, где нужно остановиться. Мне надо было научиться управлять этим в будущем, но в тот момент я надеялся на то, что действие силы могло закончиться только в нужный момент.
И вот, наконец, я остановился. Снова эти пятиэтажки. Может весь город такой?
— Надо бы ускориться до Москвы как-нибудь, — сказал я.
— Ага, или до Сочи. Там тепло и море. Ух, как голова кружится после твоих этих «путешествий», — заметил Вася, слегка пошатываясь.
— Блин, а! — вскрикнул я, поняв, что выронил колбасу, которую запихал к себе в штанины.
— Что такое? — не понял Вася.
— Да уже не важно, — отмахнулся я.
— О, у меня колбаса в руке откуда-то, — сказал Вася, удивлённо посмотрев на колбасу.
— Ага, откуда-то, ха-ха, от верблюда — рассмешила меня его непосредственная реакция.
— Вань, смотри, там заброшенное кирпичное здание, — заметил Вася.
— Ну, есть где перекантоваться, — сказал я, направившись в сторону заброшки.
— Перекантоваться? Ты чего? Я спать там не буду, — сказал Вася.
— Эх, не был ты в Афгане, салага, — пробубнил я.
— Зато я был в психушке, — гордо и одновременно иронично заявил Вася.
Мы дошли до заброшенного здания. Внутри не было ничего, кроме песка и какого-то старого дивана, который можно было разложить при желании.
— Ого, это кто его оставил тут, интересно? — спросил Вася.
— Мне это как-то без разницы. Есть будешь? Хавчик у тебя в руке так-то, — сказал я.
— Разумеется, — сказал Вася и принялся жадно откусывать от колбасы, предварительно удобно устроившись на диване.
Я достал из почти порванных карманов свою колбасу, приземлился на диван рядом с Васей и тоже стал трапезничать.
— Блин, в «Гастрономе» нереально вкусная колбаса, — сказал Вася с набитым ртом.
— Согласен, — кратко ответил я, не прерывая процесс насыщения.
— Костёр тут разводили, — заметил Вася.
Рядом с диваном была небольшая горстка золы. Однако, на ней еще виднелись мелкие горящие угольки, будто кто-то здесь был совсем недавно.
— Наверняка, бомжи какие-нибудь живут тут, — предположил я.
— Это мы-то бомжи? — неожиданно прозвучал чей-то голос.
Мы с Васьком резко вскочили с дивана. Из-за угла появились двое каких-то крепких парней в спортивных костюмах.
— Пацаны, это наше место, — сказал уверенно один из них.
— А где на нём написано, что оно ваше? — спросил я.
— В уличных законах, — ответил он.
— Ты подожди втирать ему за элементарные правила. Мы не знаем, кто он по жизни-то есть, — сказал другой парень.
— Слушайте, парни, нам бы ночь тут переночевать и всё, — сказал я.
— Ночь переночевать? И это мы бомжи после этого? Ха-ха! — рассмеялся парень.