— Подъём, чушпаны! — раздалось в моих ушах.
Я почувствовал резкий холод. Я стал ощущать, что одежда на мне, будто слипалась. Точно! Меня обдали холодной водой из ведра, и я проснулся. Вокруг нас с Васьком было уже на пять человек больше бандитов, чем обычно. Все, как на подбор, здоровые, крепкие и в спортивных костюмах. Один так в особенности был крепок, стоял, рассматривая пистолет, который он держал в руке. Другие были без горячего оружия, будто этот вооружённый им запрещал носить его.
Что касаемо нас с Васей, так мы сидели на том самом диване. Было уже темно, поэтому бандиты, видать, и развели костёр, который освещал их криминальную сходку и нас заодно.
— Так, из вас двоих главный - ты, верно? — спросил у меня вооружённый качок.
— Ну, у нас не группировка, поэтому, наверное, нет, у нас коммунизм, все роли распределены поровну, — не сдержался я от очередной шутки.
— Так если у вас не группировка, значит вы оба – чушпаны, верно? А, значит, какого хрена вы посягнули на добро реальных пацанов, а? — спросил качок, наклонившись ко мне.
— А мы такими категориями не мыслим, говорю же, мы коммунисты, всё поровну, всё общее, и ваше тоже наше, и наоборот, — снова пошутил я.
— Бах! — прилетел мне удар от качка.
Я снова плевался кровью.
— Так, короче, чушпан, какие твои последние слова? — спросил у меня качок.
Глава 17
— Ещё раз спрашиваю, чушпан, какие последние слова? — спросил глава банды, направив на меня дуло пистолета.
Я повернулся вправо и увидел трясущегося от страха Васю.
— Чего ты трясёшься? Сейчас «Сим саласибим» будет, — сказал я Васе.
— Чё ты, там несёшь, чмошник? — спросил главный бандит.
— А, так это слова последние такие, сим салабим рахатлукум, вы, что не слышали раньше? — спросил я.
— Ахаха! Да ты реально больной на всю голову! — засмеялся главарь.
— Ха-ха! — подхватили его верные «шавки».
— Я избавлю тебя от психических страданий. Бах! — произвёл выстрел главарь.
Пуля остановилась прямо перед моим лицом. Повсюду сверкали молнии. Вся банда стояла, замерев. Вася застыл с напуганной рожей.
Вдруг среди бандитов появился мой старый знакомый дядька, который принимал то облик афганского старика, то врача из психушки. Он протиснулся между застывшими бандитами и подошел ко мне.
— Ну, здравствуй, баламут! — поприветствовал меня мужик.
— Ага, здорово, — ответил я, аккуратно вылезая из-под зависшей в воздухе пули.
В этот раз мужик был одет в форму милиционера, и имел на лице небольшие усы.
— А чего это ты в образе мента теперь? — спросил я.
— А оттого, Ваня, что милиции на тебя нет! Ты чего воруешь- то по «Гастрономам»? — спросил мужик.
— А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил я.
— От верблюда! Хорош, тупые вопросы задавать. Я…., — отвечал мужик.
— У меня в голове! Я - это ты, и так далее! А что, собственно, произошло? Я бабушку старую обокрал что ли или инвалида какого-нибудь? — прервал я мужика.
— Ты людям жизнь попортил. Ты подумал о тех продавщицах, что там работают? У них могут из зарплаты вычесть за твою колбасу или, что хуже, девочек работы могут лишить, — сказал мужик, глядя на меня с осуждением.
— Да ладно! А они подумали, прежде чем с группировщиками добром делиться. Всё должно идти на благо советской родины, а уходит в карман всяким уркам! — возмутился я.
— Или в карман Ване, да? Да так, что он у него чуть не порвался, — с иронией произнёс мужик.
— Деньги я не крал, а еду, чтоб с голоду не сдохнуть! — я решил не сдаваться и продолжил спорить.
— Мог бы и в больнице остаться, если всё дело в еде, — сказал мужик.
— Чтобы Васька там Олежка до смерти забил? — спросил я.
— Да не забил бы он его. Ты ж знаешь, что вы с Васей похожи. Только ты спец быстро натягивать трусы на голову, а он спец по голове, — напомнил мужик.
— Да, у Васи есть свой странный иммунитет от смерти, как и у меня, но о других ты подумал? Именно моё мастерство натягивать трусы со скоростью света, и сделало теперь жизнь Олежки невыносимой. Теперь по-любому у него нет поддержки извне в нашей дурке после такого позора. Он теперь там ниже, так называемых чушпанов! — сказал я с гордостью за свои деяния.
— И ты гордишься тем, что ухудшил жизнь человеку? — спросил мужик.
— Человеку?! Это он человек?! — возмутился я.
— Конечно. Такой же, как и ты, и как Вася. И как эти ребята, — сказал мужик, указав рукой на замерших бандитов.
— Мы с ними не равны. Мы выше, понял? — возмутился я, вплотную подойдя к мужику.