— Вань! — неожиданно заявился к нам в дом Кастет.
— Здорово, Кастет! Присаживайся, перекусим вместе, — предложил я, мешая в кастрюле борщ.
— Он всё борщами питается! У нас уровень тех, кто может себе московские рестораны позволить, а ему всё деревенскую кухню подавай! —посмеиваясь надо мной, сказал вышедший на кухню Вася.
— Вась, так это ж домашнее, родное. Как это можно не любить? Знаешь, как я в Афгане скучал по такой стряпне, — сказал я, наливая половником борщ в тарелку и добавляя туда сметаны.
— Опять про свой Афган! Зато в дурке нас щами домашними закармливали! — продолжал возмущаться Вася.
— Единственный плюс пребывания там. Так, Саня, чего хотел то? — сказал я, усевшись за круглый стол посередине кухни.
— Гастроном обчистили, — сказал Кастет.
— Кто обчистил? — спросил я.
— «Угловые», — ответил Кастет.
— Что за «угловые»? Как в боксе что ли? В профессиональном спорте мало денег платят? Приходится воровать? — решил я пошутить.
— Вань, ты чего? «Угловые» - это соседняя группировка, — ответил Кастет.
— Ну что, напарник, надо разобраться, — сказал я Васе.
Глава 23
Кастет приехал на красном «Москвиче». Эта машина была общей, и моей, и Васиной, и Кастета. В целом она использовалась для «деловых» поездок, а, значит, эта тачка принадлежала главарю банды, всё-таки. Но так было во времена «правления» Дёмы. А мы с Васей немного поменяли правила и стали разрешать Кастету разъезжать на «Москвиче» по своим личным делам.
Итак, мы вышли во двор и сели в красный «Москвич». Я сел на переднее кресло рядом с Кастетом, который исполнял функцию водилы, а Вася, соответственно, сел на заднее сиденье. Порой мне казалось, что такой привычный порядок вещей раздражал Василия. Но я старался отбрасывать эти мысли довольно быстро, чтобы задуматься о более важном, на мой взгляд. Вот и тогда я задумался о странном поведении Кастета. Он сел на место водителя, завёл мотор и мы двинули к дороге. Его руки, сжимающие руль, слегка дрожали.
— Саня, ты чего? — спросил я у Кастета.
— Что, Вань? Ты о чём? — не понял Кастет.
— Дрожишь чего как осенний лист? — спросил я снова.
— Вань, давно не было всяких обострений просто с другими улицами, а тут ещё и трое нас всего в логово к зверю едут, — ответил Кастет.
— Кастет, ты видел, на что мы способны! Тебе этого мало? — спросил Вася с заднего сиденья.
— Нет, Вась, немало конечно, но...вы точно знаете, что делаете? — спросил у нас Кастет.
— Вань, мы точно знаем, что делаем? — переадресовал Вася ко мне вопрос.
— Знаем, знаем, у тебя пушка с собой же, точно? — спросил я у Кастета на всякий случай.
— Да, Вань, конечно, я же сказал сразу, — ответил Кастет.
— Тогда знаем на все сто. Но я знаю чуточку больше вашего, — улыбнувшись, сказал я.
— А, по-моему, мы ни хрена не знаем с Кастетом. Весь план только у тебя в голове. Нам же придётся импровизировать, — сказал Вася.
— Импро…импорт…что? — не понял Кастет нового для себя слова.
— Кастет, что из слова импровизировать тебе непонятно? — спросил с гордым видом профессора Васёк.
— Всё, — ответил Кастет.
— Импровизировать - это значит создавать произведения искусства во время процесса его исполнения, — не менее заумно объяснил Вася.
— Произведения искусства? Мы чего рисовать собираемся? — спросил Кастет, продолжая рулить левой рукой и почёсывая лысый затылок правой.
— Да, Саня, рисовать, а потом в «Эрмитаж» всё это дело отправим, — сказал я.
— Ха-ха, круто, пацаны! Мы, кстати, подъехали! — сказал Кастет, остановив машину метрах в пяти от того самого кафе.
Жёлтыми буквами на манер арабской каллиграфии светилась неоновая надпись «Чак-чак». Мы вышли из машины и направились к входу. Я немного нервничал, хоть и был уверен в своей задумке, которая мне казалась гениальной. Вася же нервничал чуть больше, а Кастет так и вообще всем своим видом подавал явные признаки невроза.
— Саня, не ссы, — сказал я.
— Ладно, Вань, я доверяю тебе всецело, — сказал Кастет.
— Ха! У тебя выбора нет, надо доверять шефу, — сказал я, подмигнув.
— Как скажешь, — выдохнув, сказал Кастет.
Итак, мы вошли внутрь кафе.