— Слушай, я могу дать слово пацана, что мы не будем сейчас на вас наезжать! Дайте нам войти и одеться! Но и ты дай слово, что ничего нам не сделаешь! — крикнул лысик.
— Даю слово пацана! — крикнул я.
— И я даю слово пацана, что мы не рыпнемся! — крикнул он.
— Ну что, Вась, Кастет, помогите мне разгрести эту баррикаду, — попросил я своих ребят.
— Ты чего, Вань? Пусть валят по улице голыми! — возмутился Вася.
— Вась! Ты в курсе, что это гнилой базар у тебя? Я слово дал! Так что успокойся и
давай, помоги мне! — сказал я твёрдо.
— Ладно, - нехотя согласился Вася.
Глава 27
Мы разобрали нагромождение из столов и стульев и впустили голых «угловых».
— Только без глупостей, вы уже увидели, на что я способен, на что мы способны, — предупредил я их.
— Слышь, мы тоже не лыком шиты, — сказал говорливый лысик.
— Ага, ты можешь себе скворечник прострелить так, чтобы птички целы остались? — спросил с сарказмом Васёк.
— Ого, Вась, не знал, что ты у нас – мастер таких метафор, — сказал я.
— Кстати о скворечнике…как у тебя это получилось? Ну, выстрелить себе в голову и в живых остаться, — спросил лысик.
— Вы сначала оденьтесь для приличия, потом всё расскажу, — сказал я.
«Угловые» оделись. Я сел за один из столов и сделал им пригласительный жест рукой на дружеский разговор. «Угловые» расселись почти так же, как до нашего визита к ним.
— Ну, так ты расскажешь, как ты это сделал! Ты что, фокусник? Ха-ха, — слегка ухмыльнувшись, спросил лысик.
— Тебя как зовут? — спросил я у него в ответ.
— Ильнур, — ответил лысик.
— А я Иван, это Васёк, а это Саня, погоняло Кастет, — представился я сам и своих друзей.
— О, я про тебя слышал, Саня Кастет! В стычках с нашими ты был хорош, просто зверюга — сказал Ильнур.
— Да это давно было, — улыбнувшись, сказал Кастет.
— А, при этом, как его, при Дёме ещё, — вспомнил Ильнур.
— Да, но Дёмы с «Пашковскими» больше нет, стычек давно не было, и вы решили, что можно залезать на чужую территорию, да? — высказал я претензию.
— Так, Ваня, да? Ты дал слово пацана, что будет всё ровно, а теперь предъявы кидаешь. Ты же знаешь, что за предъявами редко стоит что-то хорошее, — сказал лысый Ильнур.
— Я не предъявляю, Ильнур. Я лишь издалека начинаю отвечать на твой вопрос. Ты сказал, что слышал про Саню Кастета во время правления Дёмы в нашей банде. И сказал ты это с уважением. То есть, ты понимаешь язык силы, который был тогда, и которого не стало после ухода Дёмы. Именно, поэтому вы обнесли наш «Гастроном». Но вы не знали, что появилась новая сила среди «Пашковских», это я и мой друг Василий. И ты увидел, какая это сила на моём примере. И я тебе отвечаю, что эта сила не имеет ничего общего с фокусами, с тем, что ты можешь провести кому-то рукой за ухом и найти там монетку. Это реальная сверхсила. Откуда она у меня? Сам не знаю, но она есть, это факт, так же как и то, что теперь, помимо уважения у «угловых» по отношению к «Пашковским» появится ещё и страх. Ты меня понял, Ильнур? — спросил я, глядя Ильнуру в глаза.
Ильнуру явно не понравился мой монолог. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Ещё бы, быть крутым представителем уважаемой группировки и вдруг подвергнуться такому унижению: находиться почти голым ночью на улице, а после этого еще и услышать такой резкий ответ на свой простой вопрос.
— Я…я понял, — дрожащим голосом ответил Ильнур.
— Вот и славно, пацаны, а теперь давайте наведём порядок в этом кафе. Первым делом, Ильнур, убери сало из продажи и принеси сюда восточные орехи, изюм, бармак, татарский чай и, конечно же, чак-чак. Название то у кафе какое? — спросил я Ильнура.
— «Чак-чак», — ответил он.
— Вот, клиент заходит сюда с надеждой увидеть внутри то, что прочитал снаружи, поэтому давайте, братцы, за дело, — скомандовал я, хлопнув в ладоши.
— Вань, погоди, есть один момент…., — на что-то намекая, сказал Ильнур.
— Какой? — спросил я.
— С Меченосцем как это всё решать? — спросил Ильнур.
— Ты не его бойся, а нас! — угрожающим тоном произнёс Вася.
— Тихо ты, Вась! — охладил я его пыл.
— Ну а что ему мало того, что он видел? Или ему показалось недостаточным, что он в одних трусах стоял на улице? — снова понесло Васю.
— Вась! Помолчи, а! — оборвал его я.