— Это что такое? Мишань, ущипни меня, — сказал удивлённый Виталик.
— Я тебе сейчас леща пропишу, если не замолчишь, — сказал Миша.
Я зашёл внутрь дома и увидел старого слепого бородатого афганца. Я понял, что он слепой, потому что у него были абсолютно белые глазницы без зрачков. Тем не менее, он повернул голову в мою сторону так, как слепые точно не делают.
— Салам алейкум, — поздоровался я со стариком.
— Ваалейкум салам, присаживайся, сынок, — по-отечески ответил старик без всякого акцента.
Глава 3
Я присел на тонкий белый ковёр на земле и скрестил ноги в позе лотоса, как у моего собеседника.
— Ты говоришь по-русски? — спросил я у старика.
— Странные вопросы задаёшь, Ваня, — неожиданно ответил старик на безупречном русском языке.
— Ты говоришь по-русски? Стоп, ты меня, откуда знаешь? — растерянно спросил я незнакомца.
— Ещё более глупого вопроса я никогда не слышал. Они у тебя один глупее другого, ха-ха-ха, — рассмеялся старик, показав свои вставные железные зубы.
— Я не понимаю, — в недоумении сказал я.
— Выпей чайку, Вань, — предложил старик.
— Я…не хочу, — ответил я отказом.
— Да ты аскет, — сказал старик.
— В смысле? — не понял я.
— В прямом, Иван, ты аскет. Сам себя ограничиваешь, сам себе запрещаешь, — сказал старик.
— Послушай, старик, я запутался! Я только что был смертельно ранен! Теперь со мной всё в порядке! На моей ноге ни следа крови! — закричал я.
— Тихо, тихо. Тебе в первый раз так везёт? Ты в первый раз так быстро исцеляешься? — спросил старик.
— Нет, но ты афганский старик, знающий моё имя и говорящий по-русски без акцента, потом ещё этот мальчик, который привёл меня сюда…меня и моих друзей….и какая-то странная деревня, — стал я перечислять вещи, удивившие меня за последнее время.
— Какой мальчик? Какая деревня? Ты о чём?! — громко спросил старик.
— Как это я о чём? Я о….., — попытался я объяснить.
— Подойди к входу! — громко перебил меня старик.
Я повернулся налево и увидел, что за дверным проёмом, в который я только что вошёл, не было никакой улицы, а было что-то непонятное, неописуемое. Я встал со своего места, осторожно подошёл к входу в дом и увидел какое-то пустое пространство мрачно-синего цвета. Конечно, я испугался.
— Что это за фигня? Я что сплю?! — взволнованно спросил я у старика.
— Вопрос философский, — ответил старик, лукаво улыбнувшись.
Я осторожно высунул голову наружу, и внимательно вглядевшись, понял, что за дверью была не совсем пустота: огромное количество каких-то светящихся, причудливо изогнутых ветвей неподвижно висели в воздухе. Сам дом тоже будто парил в пространстве.
— Я сплю, однозначно, — тихо произнёс я.
— Спишь, спишь, выпей чайку и проснёшься, — сказал старик.
— Ну ладно, — сказал я и снова сел на ковёр, скрестив ноги.
Старик взял простой ржавый кувшин и стал наливать из него какой-то травяной ароматный чай в небольшой стеклянный стакан, стоявший подле меня.
— Значит это всё сон, я не ранен, всё в порядке,…а может я и вовсе не в Афгане, а дома у себя в Ростове? — говорил я, пока старик наливал мне чай.
— Может и так. Смотря как посмотреть? Относительно Солнечной системы - ты дома, на планете Земля. А вот относительно планеты Земля - ты дома на Евразийском континенте, а относительно Евразии - ты в Афгане, Вань. И многие хотят тебя здесь убить, но не переживай за это, сынок, потому что ты всегда дома, и дом бережёт тебя, — сказал старик, наполнив мой стакан до краев.
— Старик, прошу тебя, не говори загадками, — попросил я уставшим голосом.
— Эхх, Ваня, Ваня, ты всегда внутри самого себя, и твои силы тебя оберегают, — сказал старик.
— Блин, ничего не понимаю. Я относительно Солнечной системы, относительно Евразии, относительно Африки, да хоть относительно племени Тумба – Юмба! Белиберда какая-то! Кто ты?! И где мы?! — завопил я во весь голос.
Старик сделал такое серьёзное лицо, будто именно мой нервный срыв повлиял на это, а затем слегка наклонился вперёд.
— Я это ты, Ваня, а это место – твой мозг, аха-ха! — громко рассмеялся старик.
— Что? — в недоумении спросил я.
— Ты пей, пей, тебе сразу полегчает, — сказал старик, показывая рукой на мой стакан с чаем.
Я взял стакан и посмотрел на хитро улыбающегося старика.
— Ты же не хочешь меня отравить, старик? Это харам. По вашим обычаям даже с врагом так нельзя, если он в гостях, — напомнил я пожилому афганцу.