— Никакой войны! Всё, Ваня, ты победил! Не будут они мстить! — снова заявил Марат.
— Вот видишь, Вань? Группировка сыкунов, — сказал Вася.
— Вась, помолчи, а, — снова заткнул я Васю.
Я посмотрел на Марата и, судя по выражению лица, понял, что его не волновала тема возможной мести угловых. Марата волновало другое. Он был, мягко говоря, удивлён.
— Вань, так это и есть та самая сила? Среди угловых всякие слухи ходили,…то через стены ты можешь ходить, то по воздуху летать, то молнии пускать, а ты умеешь перемещаться из одного места в другое? — сделал предположение Марат.
— Не совсем,…но я не буду раскрывать все карты, Марат, — сказал я.
— Понимаю, у великих фокусников не принято раскрывать секреты своих трюков, — улыбнувшись, сказал Марат.
— Так, скажи мне, почему ты так уверен, что мы справились до конца? Почему нам не будут мстить, по-твоему? — спросил я Марата.
— Потому что я знаю структуру угловых. Поверь мне, завтра я наведаюсь туда, и тебя будет ждать очень приятный сюрприз к вечеру, — уверенно сказал Марат.
— Ты наведаешься туда после сегодняшнего? — удивился я.
— Да, Вань, верь мне, — продолжал он ехидно улыбаться.
Глава 40
Я, Вася и Санёк вернулись в кафе, как советовал нам Марат. Он выглядел очень уверено до того, как пошёл по своим загадочным делам, виртуозно скрывшись в бандитской ночи. В тот вечер в ресторане «Аквариум» нам на пользу сработали две силы одновременно: моя сверхчеловеческая, способная смягчить накалённую ситуацию и обычная, ничем не примечательная, но обладающая возможностью обострить обстановку до предела. Этой обычной силой обладал Марат Лавашник – человек, который хоть и удивился моим сверхспособностям, но не был напуган, как все до него. Он был себе на уме, контролировал всё, что говорил, и, возможно, даже всё, что чувствовал. Я таким его видел, по крайней мере. Единственное чувство, которое он, возможно, не был в состоянии контролировать, так это тщеславие. Марат точно рвался к власти. Поэтому его условием помощи нам было стать практически равным мне и Васе лидером среди Пашковских. Не то, чтобы тщеславие было чем-то плохим,…вернее, оно было плохим, но Марат слишком рвал задницу для обретения желаемого. Им точно не двигал сначала страх по отношению ко мне или к Васе, а потом дружеское уважение за равное отношение, а, именно, тщеславие. Поэтому я настороженно относился к нему.
Ну, вот мы сидели с Васей, Кастетом, Ильнуром в кафе и рассуждали о случившемся.
— Прикинь, он его в мясо убил, просто уделал! — орал Вася.
— Чё, серьёзно? — слушал Васю Ильнур, от удивления подняв брови.
— Да я тебе чё врать буду, ну скажи, Кастет, так же было оно, а?! — спросил Вася.
— Вась, я же был в машине, — ответил Кастет.
— Ну и чё! Я что вру, по-вашему? — аж расстроился пьяный Вася.
— Да верят они тебе! Я всё видел! Я подтверждаю! Только не об этом надо думать сейчас! — отвлёкся я на их бессмысленный базар от задумчивого вглядывания в одну точку на столе.
— А о чём, Вань?! Мы победили! Всё! — уверено говорил Вася.
— Не так всё должно было быть! Не так я планировал! — возразил я.
— А как?! Ты снова хотел интеллигентно поговорить? Ха-ха! — рассмеялся Вася.
— Возможно! Интеллигентность, которая тебе должна быть присуща в большей степени, чем мне, Вась, плюс наша сила. Всегда срабатывало, — сказал я.
— Мне интеллигентность мягкотелая ничего в жизни не дала, а вот сила, да! Тут я согласен с тобой! Сила мне даёт многое, возможно, ещё больше даст! Всё даст, что я хочу! — раскричался Вася.
— Короче я устал! Пойду, посплю в подвале, — сказал я и встал со своего насиженного места за столом.
У нас в кафе был подвал, где мы хранили запасной алкоголь для продажи. Он не содержал ничего сверхсекретного, как подвал ресторана «Аквариум». Там не было целой подземной квартиры. Подвал, как подвал. Мне этого было достаточно. Тем более, я очень сильно хотел спасть. Я постелил себе на деревянную лавочку возле стены старую куртку, которая висела на вешалке, лёг на бок и постарался уснуть. Я думал о том, что «утро вечера мудренее». Эта мысль успокаивала меня и усыпляла.
Глава 41
— Рота, подъём! — разбудил меня Васин голос.
— Я бы и без тебя встал, — сказал я, поменяв своё положение на сидячее, и вытянув руки в разные стороны.