— Пей, пей, Вань, — настаивал старик.
— Ну ладно, — сказал я и начал пить чай маленькими глотками.
Вдруг я обнаружил, что опять нахожусь в привычном ландшафте афганской пустыни, а передо мной стоят Миша и Виталик. Причем, последний изо всех сил трясет меня за плечи.
— Слава Богу, очнулся! — радостно произнёс Виталик.
— Что это? А где старик? Где мальчик? Кишлак где? — замешкался я.
— Сами не знаем, Вань. Чудеса какие-то. Вдруг раз и нет ничего, а место тоже, только без этой деревни. Главное, что с тобой всё в порядке, — сказал Виталик.
— Ага, мужики, спасибо вам, что помогли, — поблагодарил я ребят.
— Мы-то тут причём, Вань? Это чудо какое-то! Пацан этот, Ахмед Сусанин, блин, тоже вот, раз и….нет его. На базе лучше об этом молчать, — сказал Виталик.
— Это с чего это? — не понял Миша.
— А с того, что мы страна атеистов и чудес партия не приемлет! — громко ответил Виталик.
— Ой, успокойся, это тебе что как после гражданской войны? У нас перестройка в стране, всё теперь можно. Ладно, пацаны, идёмте на базу, жрать охота, — сказал Миша.
Глава 4
Мы довольно быстро дошли да базы. Во-первых, ребятам не надо было больше меня тащить, а во-вторых, база оказалась подозрительно близко, будто нас перенесло на несколько километров ближе к ней.
— Где вы шастали? — спросил наш командир- старший сержант Смирнов.
— Пришлось задержаться, товарищ командир, виноваты! — без особых подробностей отчитался Виталик.
— «Пришлось задержаться» - это не ответ, боец. Где вы шастали?! — громче спросил командир, глядя на нас волком.
— Вы не поверите, товарищ командир, мы…., — решил Миша изложить всё, как было в действительности.
— Я…меня прихватило, товарищ командир, диарея, видать, — вдруг перебил Мишаню Виталик.
— То есть понос? — уточнил командир.
— Да, товарищ командир, сначала не мог сходить, а потом как понеслась….., — сказал Виталик.
— Боец, ты, что забыл старое армейское правило? Не можешь срать, не мучай жопу, — улыбнувшись, сказал командир.
— Виноват, товарищ командир, — сказал Виталик, вытянувшись в струнку, как будто в карауле около Кремля.
— Хорошо, на первый раз прощаю. Что-нибудь узнали? — спросил командир.
— Мины-ловушки, товарищ командир, в пятнадцати километрах отсюда, — доложил я.
— Ну, раз вы вернулись с ногами, значит, на что-то годитесь, — сказал командир, снова натянув ехидную улыбку.
В момент фразы командира о наших ногах, Виталя и Миша посмотрели на меня.
— Вольно, бойцы! Отдохните, перекусите. Минами займёмся чуть позже, — сказал командир.
Мы зашли под навес и уселись за стол, Мишаня принялся открывать тушёнку тупым ножом, а Виталя ходил туда-сюда весь в раздумьях. Его явно тревожило то, что мы видели, то, что с нами приключилось. Сидящие рядом с нами сослуживцы смотрели на нас, будто ожидая какой-нибудь интересной истории о нашей вылазке. Ирония была в том, что история была, но она была слишком интересная и странная, чтобы её рассказывать.
На меня неожиданно нахлынули воспоминания о гражданке. Какое-то неясное тревожное чувство не давало мне полностью расслабиться и отдохнуть.
— Бах! — прозвучал громкий взрыв.
— Это был стингер, — угадал я по звуку.
— Пацаны! Духи! — закричал один из наших с улицы.
— Аллаху Акбар! — был слышен боевой клич духов.
— Бах! — прозвучал ещё взрыв из-за стингера, накрыв ударной волной наш брезентовый тент.
Меня вырубило на несколько секунд. Ребята лежали без сознания. Были плюсы в том, что тент был как тент…обычная палатка, по сути, ни чем тяжелым нас не завалило. Я стал выпутываться из пыльных сетей, которые только недавно прикрывали наши головы.
— Встать! — крикнул мне подбежавший душман, тыча автоматом Калашникова мне прямо в лицо.
Я с трудом встал, заранее подняв руки вверх. Ребята тоже выбирались из пыльного мусора, и их подгоняли угрожавшие им духи. Я чувствовал, что нам конец. Похоже, нас ждал расстрел. Все мы, кто был на базе, попали в плен. Нас застали врасплох. Десятки бородатых духов держали нас на прицеле. Вдруг к нам вышел из толпы душманов один крепкий, атлетичного телосложения афганец в беретке. Его карие глаза, налитые кровью, уставились, не мигая, на нас. Его взгляд был глубоким. Он будто каждому из нас хотел сказать, насколько он нас ненавидит. Он вытянул правую руку вперёд и выставил указательный палец, будто изображал пистолет. Потом резко поднял руку вверх.
Началась казнь. Автоматы выстрелили, но пули, вылетевшие из них, неожиданно резко замедлили свой полет. Что это? Я не понял. Замерли не только пули в воздухе, но и все, и всё вокруг: замерли душманы, замерли наши ребята, только я не замер. Я сделал шаг вперёд, поводил руками по воздуху над головой. Никто на меня не отреагировал…все стояли, замерев, как в известной детской игре. На лицах душманов застыла злобная кровожадная маска, а лица наших пацанов были перекошены от страха. Я подошёл поближе к одной из зависших в воздухе пуль и прикоснулся к ней указательным пальцем.