Глава 45
Мы шли с Юлей по мрачному, криво уложенному асфальту. Бетонные пятиэтажные коробки будто смотрели на нас, пытаясь сказать о том, как им больно ощущать весь кошмар пропитанных злобой и ненавистью улиц. Юля была на этом фоне, как лучик света в тёмном царстве. Я ей рассказывал разные истории, реальные и выдуманные, смешные и грустные. Она то смеялась, демонстрируя свою белоснежную улыбку, то делала серьёзное выражение лица, немного опуская уголки губ. Когда я рассказывал Юле что-то о моей службе в Афгане, то её глаза наполнялись грустью. Она будто хотела меня пожалеть. Она смотрела на меня так, будто готова была погладить меня по голове или обнять.
— Ну, вот мы и пришли, — улыбаясь, сказала моя спутница.
— Ого, так быстро, — посмотрел я на её дом, не понимая, как быстро мы до него дошли.
— Да, как же быстро, целый час гуляли, ха-ха, — засмеялась Юля.
— Знаешь, Юль, мне очень приятно было с тобой пообщаться, мне, вообще, нравится с тобой общаться, — слегка замявшись, сказал я.
— Мне тоже, Вань, — сказала она, скромно отведя свой взгляд от моего лица.
Я не чувствовал себя сильно зажатым в её присутствии. Просто я начинал волноваться, когда хотел сказать ей нечто такое, что открыло бы мою душу. Истории про Афган тоже открывали мою душу, но не так. Это были истории, касавшиеся не только меня, но и всех других моих друзей, боевых товарищей. В конце концов, это была глобальная тема, которая касалась всех тех пацанов, которых где-то бросали на произвол судьбы в жаркой афганской пустыне, или где-то их спасали, а где-то они сами геройствовали, не жалея себя, ради страны, ради идеи или просто ради своих друзей. А тут были мои чувства к ней, не обременённые горем, несчастьем, наполненные надеждой на будущее, наполненные любовью.
Пока я пытался сказать Юле нечто признательное, она собралась уходить домой. Я чувствовал, что мне надо было срочно выдавить из себя что-то.
— Юль, я хотел бы тебе кое-что сказать…, — произнёс я.
— Говори, Вань, — сказала она, снова отведя взгляд.
— Юль, я... я, — пытался я сказать.
Вдруг неожиданно Юля смело посмотрела на меня, подошла вплотную и поцеловала меня в щёку.
— Вань, не торопись, я всё понимаю, я тоже хочу тебе многое сказать, но давай не будем торопиться, хорошо? — улыбаясь, сказала она.
— Хорошо, — сказал я, в ответ тоже широко улыбнувшись.
Я со стороны, наверное, выглядел как школьник, который впервые в жизни поцеловался. Просто я сохранял широкую улыбку после скромного поцелуя Юли ещё около минуты, наверное. Выглядел, наверное, довольно глупо, как дурачок.
— Ну, я пошла, доброй ночи, — сказала она, развернувшись в сторону подъезда.
— Доброй ночи, Юль, — ответил я, продолжая по-дебильному улыбаться.
— Не забудь, завтра утром ты обещал помочь с уборкой, — напомнила она, опять повернувшись ко мне.
— Да, конечно, я придумал, даже, кое-что получше, — сказал я.
— Это что же? — спросила она.
— Увидишь. Покажу тебе старый армейский фокус из специальных войск. Я его называю «скоростная уборка», — ответил я.
— Ну, хорошо. Всё, Вань, до завтра, — сказала она и вошла в подъезд.
— До завтра, любовь моя, — очень тихо произнёс я.
Глава 46
Я шёл по улице обратно в сторону своего кафе, вдоль пятиэтажек, одинаковых словно близнецы, и бетонных гаражей. Я шёл, не торопясь, потому что мыслями я был возле подъезда Юли вместе с ней. Я представлял себе то, как она держала меня за руку, обнимала, целовала. В общем, я думал о возможном будущем.
— Эй, дружище! — вдруг сзади меня окликнули какие-то незнакомцы.
— Я весь во внимании! — сказал я, повернувшись к ним лицом.
Я увидел двух пацанов, примерно моего возраста, одетых, как и многие на районе в летнее время: спортивные штаны, шлёпанцы и майка. Это были уличные ребята, но, будто не из наших, так как у нас было запрещено бухать, а эти были изрядно под градусом.
— Слышь, братан, ты понимаешь, вот мы идём по улице и видим, как всякие чушпаны гуляют, но ты- то нормальный пацан, и это видно, ты нормальный малый, это по походке видно, понимаешь? Ты можешь нас понять. В общем, понимаешь, нам помощь нужна, дай два рубля, а, — сказал один из них.
— Ты просишь у меня денег? А на что? — спросил я.
— Какая разница, братишка, я тебя по-людски попросил. Тебе что западло пацанам помочь? Мы из Пашковских, ты понял? Весь город под нами, а ты сейчас рискуешь из-за этих лишних вопросов, — воняя перегаром, «объяснял» мне он.