— Давай уже! — крикнул я.
Кастет со всей дури врезал по лавочке, и я услышал какой-то хруст внутри моей многострадальной черепушки. В тот же момент, разумеется, повсюду засверкали молнии. Я смог вытащить свою голову из - под лавочки. На всякий случай я ощупал своё лицо. Первое ощущение, что всё было в норме.
Я оставил застывшего Саню наедине с лавочкой, а сам поднялся наверх. Юля все также сидела за столом в зале. Её брови были удивленно приподняты. Наверное, это из-за тех звуков, что мы издавали в подвале. Юля была очень красива. Я смотрел бы на неё целую вечность, и мне бы это никогда не надоело. Но вечности в моём распоряжении не было, поэтому я пошёл на кухню и начал стремительную уборку, причем, в буквальном смысле слова. Я очень тщательно вытер кухонный стол, подмёл и потом помыл полы, вынес весь мусор в мусорные баки, что стояли недалеко от кафе на улице. Под конец уборки, когда я вынес на улицу очередной мусорный мешок и после этого побежал обратно в кафе, то краем глаза заметил силуэт того самого страшного краснокожего старика из моего сна. Он стоял прямо на крыше кафе и злобно улыбался. Его красные глаза сверкали, словно фары автомобиля. Я моргнул один раз, и это чудовище исчезло.
Я зашёл внутрь кафе, и в этот момент действие моей силы закончилось. Как-то быстро. Обычно раньше это действовало значительно дольше.
— Ой, Вань, как ты тут оказался? Ты же был внизу, — удивилась Юля.
— Секрет, красавица, секрет, — подмигнул я.
— Ну, хорошо, — улыбнулась в ответ Юлия.
— Ты посмотри лучше сюда, — я взял Юлю за руку и проводил на кухню.
— Ого! Как чисто! Это ты всё сделал? — еще больше удивилась Юля.
— Да, — ответил я кратко.
— Но как?! — продолжала она удивляться.
— Я ж говорю, секрет, красавица, — снова подмигнул я.
Глава 50
Шло время, и я всё чаще и больше удивлял Юлечку, показывая разные фокусы. Что я только ей не демонстрировал! Как-то раз я забрался при ней на крышу одного дома и, само собой, спрыгнул. Она была в шоке…от того, что я спрыгнул, и в двойном шоке она была от того, что я через секунду стоял рядом с ней целый и невредимый с красной розой, которую я успел стащить в цветочном магазине неподалёку. Она всегда спрашивала о том, как у меня получались эти «фокусы». Я всегда говорил, мол, военная тайна, отшучивался. Она, как будто, верила. Юля казалась слишком наивной, притом, являясь очень умной девушкой. Мы с ней стали встречаться. Подойти к такому этапу наших отношений мне было тяжелее всего. Мне было легче прыгнуть под поезд при ней, демонстрируя очередной трюк, чем поцеловать в губы в первый раз.
— Ты хорошо целуешься, — ляпнул я тогда.
— Вань, ну это звучит довольно пошло, — подмигнула она мне.
— Ой, прости, не хотел обидеть, — сказал я, чувствуя, будто чуть не разбил очень дорогую хрустальную вазу.
В дальнейшем ещё тяжелее мне было признаться Юле в любви. Я никогда не чувствовал к кому-то такой сильной привязанности, как к ней. Она меня поддерживала морально, прямо как мама, общалась со мной как друг, и была моей дамой сердца. Поэтому я очень боялся услышать фразу, противоположную той, что звучала у меня в душе: «я тебя люблю». Но она произнесла те слова, о которых я мечтал.
— И я люблю тебя, Вань, — ответила она вся покрасневшая от смущения, и нежно обняла меня.
Пока я плавал в океане нежности и любви, Вася плавал в океане бесконечного потока алкоголя. А его хитрым собутыльником был Марат Лавашник. Почему хитрым? А потому что Марат не пил. Было похоже на то, что он Васька спаивал намеренно. Я не хотел этого замечать, а сам Вася и подавно. Он стал считать Марата своим лучшим другом. Почему? Потому что Вася ничего не делал, а Лавашник фактически управлял всей братвой Пашковских. Решал вопросы, как говорится. Мне тоже стоило бы считать Марата своим лучшим другом. Я ведь, хоть не бухал, но вовсю был увлечён Юлей. Я не думал о братве вовсе. А вот Марат думал, даже слишком…
— Здорово, братва! — ворвался поздним вечером в кафе «Чак-чак» бухой Вася.
— Ну, привет, коли не шутишь, — улыбнувшись, сказал Саня Кастет, сидевший за столом возле входной двери.
— А я когда-нибудь шутил? Слышь, ты! Ты это…так не разговаривай! Знай субординацию! — шатаясь из стороны в сторону, подошёл Вася к Сане.
— Вася, ты чего? Я не хотел тебя огорчить, братан, — разволновался Кастет.
— Какой я тебе братан? Я – вождь! Пахан! Батька, на худой конец! Но не какой-то жалкий братан! — запел Вася злобными трелями.