— Я пойду, Вань, — сказала она, тактично отпихивая меня от себя.
— Я люблю тебя, — повторил я опять.
— И я тебя люблю, — ответила она, даже не посмотрев на меня и не поцеловав.
Юля вышла из машины, и в неё сели обратно, Вася и Кастет. Юля пошла к подъезду, не оборачиваясь в мою сторону.
— Ну что теперь? — спросил Кастет.
— Едем на вокзал, — сказал я твёрдо.
Глава 59
Наш Москвич помчал в сторону Словенского железнодорожного вокзала. По пути я испытывал тревожное чувство насчёт Юли. Я боялся, что наша последняя встреча уже состоялась. Мне было грустно. Но одновременно я почувствовал облегчение, как ни странно. Чувство это было связано с вынужденным «увольнением» с должности короля криминальной группировки. Мне хотелось покинуть Татарстан и уехать куда-то, где было всегда хорошо, тепло, где были корни. Я вдруг захотел домой, в Ростов. Меня там никто не ждал, возможно. Только мама могла обо мне думать. Я боялся, что родные могли не понять меня. Я не мог им соврать. Мне пришлось бы рассказать и про Афган, и про психушку. И в итоге они бы посчитали меня психом, конечно. Но меня всё равно тянуло туда. Как я хотел бы поехать туда с Юлей, познакомить её с родителями, со всей семьёй, съесть мамин картофельный салат, послушать отцовский гундёж о политике. Как мне хотелось почувствовать, потрогать все те вещи, которые казались обыденными, надоевшими. Я хотел снова коснуться своего прошлого, неся при этом новый багаж настоящего. Но при этом я хотел и счастливого будущего, связанного с Юлей, конечно же.
Вот мы и приехали на вокзал, который был довольно симпатичен по сравнению с другими достопримечательностями Словенска. Вокзал был эхом войны,…его строили пленные немецкие солдаты в своё время. Вход в сам вокзал охраняли побелённые статуи львов. Само здание было красного цвета с небольшими колоннами, как бы в античном стиле.
— Ну что теперь? — спросил Кастет, глядя на меня.
— Сань, решай сам, — сказал я, улыбнувшись.
— В смысле? — не понял Кастет.
— Я больше не лидер, Вася больше не лидер, поэтому тебе решать за самого себя, я же не имею больше права определять твою жизнь, твои дальнейшие действия, братвы больше нет, но есть мы…мы, как друзья. И я ещё надеюсь, что меня и Юлю будет ждать моя семья, — сказал я.
— Ха, Вань, мне некуда податься, в этот город я не вернусь, насчёт моей семьи…ха, я уже давно предоставлен сам себе, вся молодость босиком, поэтому скажи, тебе попутчик не нужен? — улыбнувшись, спросил Кастет.
— Ну, если тебе по духу ростовская жара? — спросил я в ответ.
— Конечно, брат, устал от холодов, — сказал Саня, протянув мне по-братски руку.
Я пожал руку Сане. Я смотрел в его глаза и видел какую-то наивную искренность и дружескую преданность. Большего мне и не надо было. Такой человек мог заменить армию наёмных подхалимов и лицемеров. Вася же сидел и молчал. Он был похож на того себя, с которым я познакомился в психушке. Снова забитый, сгорбленный, задумчивый черезчур.
— Ну что, братцы? В Ростов? Вась, ты как? — спросил Кастет.
— Как говорил Ваня, я по принципу демократии…как большинство, — ответил Вася.
— Хорошо, только давайте дождёмся Юлю, — сказал я.
Глава 60
Мы сидели в красном Москвиче и ждали мою Юлю. Хотя я чувствовал, что она перестала быть моей,…она меня бросила, так мне казалось тогда. Так я думал, глядя на старый вокзал.
— Вань, давай я схожу за билетами пока что, чего время зря тянуть? — предложил Кастет.
— Нет, рано ещё, — сказал я.
— И долго мы будем ждать, Вань? Вдруг она…? — хотел сказать Кастет, но остановил себя.
— Она что? Бросила меня? Ты это хотел сказать? — спросил я у него.
— Ладно, давай подождём ещё немного. Один час максимум, Вань, хорошо? — предложил Саня.
— Хорошо, — согласился я.
Мы ждали минут пятнадцать. Я решил выйти из машины, чтобы меня было хорошо видно. Если Юля собиралась приехать на вокзал, то она точно шла бы через центральный вход. Другого входа там и не было. Словенск – город маленький, практически деревня…большая деревня. Кроме приличных размеров по меркам деревни, в Словенске только железнодорожный вокзал и был вторым достоинством. Но, в любом случае, этот город стал чёрно-белой полосой в моей необычной жизни. Вот так вот…ни чёрной, ни белой, а смешанной, хоть и мрачной, без ярких красок. Чёрной частью этой полосы я считал своё временное, криминальное воцарение над городом, а белой – знакомство с Юлей. А может я просто был влюблённым наивным дураком?