Мы вышли из машины. Я посмотрел на дверь подъезда, покрашенную в давно высохшую обшарпанную краску ярко-красного цвета. Я стал делать мелкие шажочки в сторону этой двери. Это выглядело со стороны, наверное, комично, будто я изображал маленькое дитя, делавшее первые шаги навстречу к маме. Если бы не отношение Кастета ко мне, как к старшему, как к шефу, то он бы двинул меня сзади в спину со словами: «Да проходи уже! Чего стоишь как столб?!». Поэтому вместо Сани это сделала Вася, но с другими словами.
— Вань, хорош уже тормозить! Пошли внутрь! — раздражённо толкнул меня Вася и прошёл вперёд к двери.
Со стороны Васи это был грубоватый жест, но он стал для меня «волшебным пинком». Я перестал витать во мраке своих страхов, опасений и зашёл в подъезд более уверенно.
Мы поднялись на пятый этаж по лестнице. Вот она, дверь моего детства, моих воспоминаний, таких разных, хороших и не очень. Простая дверь, ведущая в обыкновенную советскую квартиру.
Глава 66
— Вань, ты будешь звонить в дверь или как? — спросил Вася.
— Да, сейчас, секунду, — дрожащими руками вытирая холодный пот со лба, ответил я.
— Ну, так звони! Это делается рукой, если ты забыл. Ещё можно постучать на крайний случай! — стебался надо мной Вася.
— Да, сейчас, сейчас, не дави…, — отмахивался я от Васи как от назойливой мухи.
Указательный палец моей правой руки направился прямиком в сторону звонка в форме чёрной выпирающей из покрашенной в зелёный цвет стены. Вдруг я услышал, как кто-то начал открывать дверь с другой стороны. Моё желание звонить отпало в момент. Было желание скрыться где-нибудь. Но это было бы не логично, так как дверь уже открывалась.
— Ниночка, не беспокойся, я скоро вернусь, — услышал я до боли знакомый голос с другой стороны двери.
Дверь полностью открылась. Мы с ребятами заранее отошли чуть назад. Перед нами появился мужчина, лет пятидесяти, в спортивном костюме, слегка расстегнутом в районе груди, откуда виднелась тельняшка. Его лицо украшали небольшие усы, а на голове среди темно-русых волос кое-где были и седые пряди.
— Ва…Ваня! Сынок! — резко обнял меня мужик.
Мужчина был моим отцом. Он обнял меня так сильно, что аж дыхание перехватило на какое-то мгновение.
— Бать! Бать! Ты меня задушишь, — проговорил я через силу.
— Так, какой я тебе батя? Я – папа, запомни, — сказал он так строго, словно я вернулся не из долгого путешествия, а со двора.
— Да уж нет! Ты меня придушил как самый настоящий батя! — сказал я, улыбнувшись.
— Ох, сынок! — обнял он меня снова.
— Ваня, это ты? — появилась в дверях моя мама.
Мама выглядела уставшей. На её таких же, как у отца, темно-русых волосах тоже виднелась седина. Они с папой были одного возраста. Наверное, мое долгое отсутствие все же отразилось на здоровье моих родителей не лучшим образом.
— Ваня, сынок! — подбежала ко мне мама, чуть не споткнувшись о дверной порог.
Мы стояли и обнимались все трое, я, мама и папа. Это был самый счастливый момент моей жизни за последнее время, не считая, конечно, отношений с Юлей. Но то было другое счастье. А с родителями это было что-то из детства. Что-то, чем я «питался» только из воспоминаний о минувших годах.
Глава 67
— Мам, пап, это мои друзья - Саша и Вася, — представил я родителям своих попутчиков.
— А, ну хорошо. Вы проходите, проходите! Голодные, наверное, — отец, весь сиявший от радости, заталкивал нас всех в квартиру.
— Я пойду, приготовлю что-нибудь, — сказала мама и быстро направилась на кухню.
Мы, с отцом, Васей и Саней прошли в зал, где я обычно спал, когда был ребёнком.
— А здесь ничего не изменилось, — сказал я отцу, разглядывая зал.
— Обижаешь, сынок, мы тебя ждали, чтобы вместе ремонт начать, — не понял моей ностальгии отец.
— Ха-ха, пап, я не в том смысле. Я рад, что всё как раньше. Тот же ковёр с узорами на стене, тот же шкаф, тот же балкон, — сказал я, опять внимательно оглядев комнату.
— Ну, за балкон ты точно можешь не переживать, его снести при ремонте вряд ли получится, — пошутил отец.
— Ха-ха, пап…я так скучал, — снова обнял я отца.
— Ладно, ладно, Вань, что-то мы разобнимались с тобой. Перед друзьями твоими неудобно. Давайте, что ль присядем, пока мать там готовит, — предложил отец, украдкой вытирая свои заслезившиеся глаза.