— Косяков нет за ним? — выдал Серый очередной понторезный вопрос.
— Нету! — ответил я с лёгкой ноткой раздражения от этой тупой ситуации, созданной Серёгой.
— А ты чего так разговариваешь дерзко?! — вдруг выдаёт Серёга в мою сторону.
Я уже начал жалеть о том, что зашёл к Серёге в гости. Весь разговор шёл на уровне «моя - твоя не понимать» и на моём желании прописать хорошего леща другу детства.
Серый смотрел на меня, нахмурив брови. Он не отводил свой суровый взгляд. Было, похоже, что он косил под какое-то хищное животное…под волка, скорее всего. Он ими всегда восхищался. Говорил, мол, есть люди-медведи, а есть волки. Так вот, медведи это такие сильные люди, но не выкладывающиеся на сто про центов по жизни, этакие ленивцы, а люди-волки это те, кто может и послабее, фактурой поменьше, но пробивные, идущие к цели не смотря ни на что. Вот он и смотрел волком на всех. Не сказать, конечно, что это всегда ему помогало…многие не велись на этот взгляд, и Серый, как результат, получал по своей морде, и убегал, поджав свой «волчий хвост».
— Да, ладно, я шуткую, братан, а ты, я вижу, повёлся, ха-ха, — резко сменил Серёга свою «волчью гримасу» на взгляд дружелюбного медведя или даже слона.
— Ну, ты впустишь нас в свои владения? — спросил я у Серого.
— Да, проходите, пацаны, — впустил нас Серый.
Двухкомнатная квартира у Серого была прилично обставлена: дорогой старинный комод, сервант, пианино, серебряная люстра. И это всё, разумеется, заслуга его родителей. Отец был секретарём Ростовского Обкома. Его знала каждая собака в половине города точно. А Ростов-на-Дону – город не маленький, далеко не маленький. А семья Серого не была бедной, далеко не была бедной. Но Серый любил себя вести, словно он из суровых ростовских трущоб. Он никогда не выказывал восхищение своими родителями, работавшими упорно и без всяких понтов, зато ему нравилось с гордостью рассказывать про своего дядю, который научил Серёгу курить и ругаться матом. Серый, будто, специально искал «плюсы» в своём происхождении, в своей жизни. Он их искал, потому что думал, что это плюсы для дворовой уличной жизни. Но даже для неё эти «плюсы» были скорее минусами, потому что реальные дворовые пацаны из неблагополучных семей мечтали вырваться из этого уличного мира, сотканного из блатных понятий, пришедших из зон и колоний для малолетних, из предъяв, из войн уличных группировок и так далее. Просто эти пацаны не знали, как можно вырваться из всего этого. Они просто придерживались блатных уличных правил, чтобы выжить. А Серёга просто играл в это. Он был словно турист, прибывший в экзотическую страну, попробовавший несколько блюд, а затем вернувшийся обратно к привычной повседневной жизни.
— Ну, чё чефирнём, пацаны? — с наигранно ехидной улыбкой, спросил Серёга.
— А у тебя есть просто обычный чай? — спросил я.
— Да есть, конечно, только чего так слабо? — спросил Серый.
— Берегу силы для более крутых свершений, чем употребление чефира, — сказал я, подмигнув Серому.
— Ха-ха, — снова наиграно засмеялся Серёга.
Серый провёл нас на кухню, предварительно попросив разуться в коридоре. Мы расселись на кухне, а он стал шуровать по настенным шкафчикам в поисках чашек. Вдруг раздался неожиданный стук в дверь. Серёга чуть не выронил одну из чашек от испуга. Его наигранная блатная поступь вмиг улетучилась. Зрачки нервно забегали в разные стороны.
Глава 71
— Серёг, ты чего занервничал? — спросил я.
— Я не нервничаю, братишка. С чего ты взял, что я нервничаю? — попытался вновь вернуть свой крутой образ Серёга.
— Да по тебе видно. Ты будто чего-то боишься, — сказал я.
— Вано, братишка, я по этой жизни ничего не боюсь, только опасаюсь…и то иногда, — с понтом в глазах подмигнул Серый и поставил чашку на стол.
— Дружище, ну раз ты ничего не боишься или не опасаешься,…не вижу разницы в этих словах, конечно, ну ладно…так вот, почему бы тебе не открыть дверь? — спросил Вася.
А ведь стук в дверь не прекращался ни на секунду. И Вася напомнил Серёге об этом. На лице Серого вновь промелькнуло выражение лёгкого испуга. По рукам Серого будто пробежала дрожь, но он тут же резко схватил сам себя за левое запястье, с силой сжал его, и дрожь прекратилась. Это выглядело так, словно Серому вкололи специальную сыворотку, возвращавшую уверенность в себе.
— Слышь, а ты чего мне предъявить хочешь, волосатый? А?! Ты чего думаешь, что если с Вано двигаешься, то можешь варежку свою разевать? — наехал на Васю Серёга.
— Серёг, успокойся, пойди лучше дверь открой, а то, правда, открыть кому-то надо, — сказал я.
— Вано, братан, я тебя уважаю, конечно, но ты мне не указывай, дружище,…я сам решу, когда открыть дверь, — сказал Серёга.
Я закатил глаза от того, что начал уставать слушать все эти «карикатурные понты» своего друга детства. Со временем Серёга, скорее, не повзрослел, а похитрел.
— Ну, а вдруг это твои родоки, Серёг, об этом не подумал? — спросил я.
— Неа, я их на свою дачу отправил чуть марафет навести на территории, — снова подмигнув, ответил Серый.
— На свою дачу? — спросил я.
— Да, на мою дачу,…что не понятного? — спросил в ответ Серый.
— Волк! Волк, ты дома? — послышалось за дверью.
После того, как все услышали чей-то голос за дверью, Серёга полностью вернулся к крутому образу. В его взгляде пропал тот самый необъяснимый страх.
— Это мой корефан, пойду, открою, — с гордостью заявил Серёга, направившись к двери.
— Волк? Крутое погоняло, — прошептал Саня Кастет.
— Да уж, крутое, — тяжело вздохнул я.