— Схема - знакомая до боли, — улыбнувшись, сказал Кастет.
Парнишка, кажется, расслышал фразу, произнесенную Саньком, и слегка попятился от Серёги назад.
— Извините, ребята, мне идти надо, — сказал несчастный.
— Ой, ты погоди, давай пообщаемся, дружище, — резко приобняв его за шею, сказал ехидно улыбавшийся Серёга.
Пацанчик опасливо покосился на вольготно расположившуюся на его плече руку Серёги, но, видно, ощущение у него было, будто его обнимала лапа медведя или тигра. Страх парня был написан огромными буквами на лице.
— Слушай, вот я иду по улице, понимаешь, и вижу всяких там лошков, не внушающих доверия. Я это сразу вижу, по походке определяю, понимаешь? А ты, дружище,…по тебе видно, что ты нормальный пацан, видно, что тебя в движухи разные посвящать можно, понимаешь? — спросил Серый у пацанчика, дружески похлопывая его своей свободной рукой по груди.
— Д-да, понимаю, — возможно, немного удивившись, ответил парень.
— Тебя как зовут? — спросил Серый.
— С-Сергей, — заикаясь, ответил парень.
— Серёга! Тёзка, значит? Вот такие дела! — хитро изобразив удивление, воскликнул Серый.
Мне было интересно наблюдать за всей этой чушью. И это, не смотря на то, что я видел подобные «картины» множество раз и в юности до ухода в армию, и на самой службе, и, даже в Афгане посреди пустыни на чужой вражеской земле, и в Словенске после. Каждый раз, когда я такое видел, то приходил к выводу, что Дарвин был прав наполовину: более доминантные макаки пытались унизить самых слабых обезьянок, при этом убегая от саблезубого тигра, который в свою очередь, мог драпать от огромного мамонта. Но почему я думал, что эта мысль верна лишь наполовину? Потому что я был не такой, и я это чувствовал. Вернее я был не такой, но также наполовину. Порой меня заносило, как в том же Татарстане.
— Слушай, у нас тут проблема, Серёг,…ты ж свой пацан, я ж могу тебе довериться? — задал хитрый вопрос Серёга, вытаращив на своего тёзку глаза так, будто он был стоматологом, разглядывавшим зубы пациента.
— Д-да, можете, — утвердительно кивнул в ответ тёзка.
— Короче, моего лучшего кента в ментовку закинули, ну бывает, понимаешь? А они там, твари, сам знаешь какие, короче нужны пятнадцать рублей срочно, Серёг, — сказал Серый.
Серёга назвал такую большую сумму специально. Он знал, что у парня с собой могло быть не больше пяти рублей. Поэтому дальше была неизбежной «торговля» между разводящим и лохом, в которой первый, выторговав себе эту пятёрку, выглядел бы «спасителем». Почему так? Потому что в ходе этой «торговли» Серёга Волк начал объяснять своему тёзке, что другие пацаны не стали бы общаться так мягко, а отмудохали бы его по первое число и забрали бы не только деньги, но и одежду и, может быть, даже жизнь.
Итак, мне надоело это слушать и наблюдать, и я решил разбавить краски, то есть опустить Серого с небес на землю.
— Серёг! На два слова! — окликнул я своего друга детства.
Глава 75
Серёга, он же Волк, обернулся на мой зов. Сохраняя в своей походке стиль торговца арбузами, он неторопливо подошёл ко мне.
— Да, Вано, братан, чего ты хотел? — с понтом спросил Серёга.
— Слушай, Серый, у этого парнишки денег нет, — сказал я полушёпотом.
— С чего ты взял? — жестикулируя руками, спросил он.
— Ну, ты посмотри, он же нищеброд. Что с него взять? — ответил я, кивнув в сторону несчастного тихони, напротив нас.
Серый посмотрел в сторону своего тёзки. Тот другой Серёга выглядел довольно бедно. У него даже была рваная рубашка. Алкоголем от парнишки не пахло. Значит, одежду он порвал не в пьяной драке. Да и не был он драчливым алкашом. Я это видел по его взгляду. Он просто не мог себя защитить. Таких в Татарстане звали чушпанами.
— Вано, а ты чего за него впрягаешься, а? Ты что сам хочешь урвать кусок с него, а? Я прав? Мы с тобой, так-то, кореша с детства, а ты вон, что удумал - отнять хлеб у своего братишки? Вано,…я тебя не узнаю, — тут же разразился каким-то блатным наигранным пафосом Серёга.
— С чего ты взял, что я хочу у тебя что-то отнять? — спросил я, сильно удивившись.
— А какое объяснение тогда ты дашь своему цирку? — спросил в ответ Серёга уже на более повышенных тонах.
— Ты про какой цирк говоришь? — спросил я следом.
Я заметил боковым зрением, что парнишка то всё время стоял на месте и смотрел на нас с Серёгой испуганным взглядом. Для него, наверное, мы были нечто вроде двух повздоривших тигров, и он просто боялся сдвинуться с места, потому что не знал, как можно было вести себя посреди диких «джунглей», да ещё и находясь рядом с хищниками.