— С какой это стати? — удивилась Зараза — У всех метки, и поисковый амулет сразу его обнаружит. Да я ему сама все кости переломаю, если он…
— А, может, лучше наоборот? — Дайрин внимательно смотрела на подругу — Намекнуть, что если он принесёт очень много, то за хорошую долю, скажем, за четыре пятых, мы в нужный момент будем смотреть в другую сторону.
Зараза не сводила с подруги взгляд.
— Ты… ты соображаешь что говоришь?
— Если парень отведёт туда магиню, то она за один раз сможет принести столько, что богатыми будут даже твои внуки. А где он выйдет из степи, так это не наша забота. Зашёл со стороны заставы Эрхады, а вышел к нашей. Зайдёт с нашей, а выйдет… Кто его знает куда он выйдет и выйдет ли вообще.
Зараза долго молчала, но всё-таки произнесла.
— Я подумаю… о доверии.
— Вот и правильно, доверие — оно такое, может стоить очень-очень дорого.
Фраза прозвучала двусмысленно, и Зараза кивнула своим мыслям. Пересилив себя, она подняла бокал.
— За доверие!
Морковка для осла
Та тётка здорово мне врезала, и я провалялся на полу не знаю сколько времени. Когда немного отпустило, потихоньку стал вставать, и тут заметил на втором лежаке мужика в уже привычной одежде смертника. Довольно крепкого, с невыразительным лицом. И взгляд совершенно пустой — ни сочувствия, ни жалости. Так, смотрит, потому что больше смотреть не на что.
Скрючившись, перебрался на лежак, и замер, осторожно поглаживая солнечное сплетение. Вот же, сучка, хорошо умеет бить. Одним ударом, зараза, объяснила мою значимость и ценность в этом мире. Нулевую.
Наконец, новенький соизволил заговорить.
— Давно здесь?
Здесь? Я попытался посчитать.
— Наверное, дней семь — восемь.
— А чо одежда вся драная?
— Так из земель выбирался. Продукты кончились, под конец на карачках полз.
— И как там? — равнодушно спросил новенький.
— Страшно — отозвался я — Кругом кости, как будто кладбища наизнанку вывернули. Шаг делаешь и не знаешь, будет ли следующий.
— Много вас было?
— В моей группе было шестеро. Вышел я один — вспомнил я о своей легенде.
— Теперь нас вот пригнали. Сказали — или сразу на плаху, или в Мёртвых землях счастья попытать. Думал, хоть месяц лишний поживу, а сам от мыслей о скорой смерти быстрее сдохну без всяких земель. У нас трое специально на охрану бросились, чтобы от страха с ума не сойти, а я вот решил ещё подождать. Теперь думаю, что не зря. Раз ты выжил, может, и мне повезёт. Меня Худым кличут — закончил мужик без всякого выражения.
— А меня Ульних зовут — отозвался я — Может, и тебе повезёт. Должно же хоть кому-то повезти.
Худой кивнул и замер, закрыв глаза. Подбодрить я его попытался, но уже знал — не жилец. Пустые у него глаза, словно он уже умер. Пройдёт от силы пару километров и вляпается в первое же пятно. Я точно не провидец, но в этом почему-то был уверен.
Ближе к вечеру меня вызвали на допрос. Во всяком случае, именно так это выглядело. Ввалилось четверо охранниц, рявкнули типа "Лицом к стене, руки за спину!" руки на дубинках, так что желания спорить не возникло. Соседа трогать не стали, а меня чуть ли не пинками погнали на улицу, а потом через плац к тому зданию, что я посчитал казармой. Толком глядеть было некогда, но дневальный у входа, характерный запах потных портянок и сапог, пирамида для оружия, промелькнувшая в конце большого помещения с двухэтажными койками, говорили сами за себя. Меня погнали на второй этаж, и там втолкнули в небольшую комнату. Из мебели только обшарпанный двутумбовый стол, за которым сидела та самая женщина, что "приласкала" меня в первую встречу. Небрежным движением руки отпустив охрану, она принялась рассматривать меня. А я что, я ничего. Ссориться с ней мне сейчас совсем не полезно для здоровья, так что я принялся смотреть по сторонам, хотя там и смотреть-то нечего — уже привычные голые монолитные стены. Через пару минут женщина нарушила молчание.
— Садись.
Сесть можно было только на единственный стул посреди комнаты, так что я послушно сел, но теперь смотрел только в пол. Обшарпанный такой, с мелкими щербинками. И тумбы у стола обшарпанные, словно ему лет сто. Странно как-то — судя по дисциплине, эти женщины были военными, но те стараются занять солдат от безделья и вечно придумывают работу по надраиванию полов, покраске всего деревянного и полированию всего железного. Такое впечатление, что эта казарма здесь вроде запасной для пришлых отрядов, иначе женщины обязательно понавешали бы шторок, а все подоконники уставили цветами. Они хоть и военные, но натуру не переделаешь.