Женщина рылась в мешках, делаю ревизию, а мужчина вдруг пошёл в сторону пятен.
— Эй, ты куда? — не понял я.
— За дровами. Костёр-то надо запалить.
— Дальше сотни шагов от меня не ходи — предупредил я.
— Это с чего вдруг? — сразу набычился мужик. Похоже, он привык всё делать по своему усмотрению, и мои слова его здорово бесили.
— Смерть вокруг — пояснил я негромко — На сотню шагов ещё можно отойти, а дальше… Но я тебе не указываю, так, на всякий случай сказал, а дальше ты своей головой думай.
Мужик постоял, покачиваясь, потом сплюнул, матюгнулся, но в сторону пятен пошёл заметно осторожнее. Мне даже показалось, что он отсчитывает шаги. Да и чёрт с ним, мне бы самому не сдохнуть от слабости.
Когда очнулся, костерок уже горел, и женщина что-то помешивала в парящем котелке. Мужик развалился на земле, облокотившись на руку, невдалеке от меня.
И что-то случилось, пока я спал. Женщина, молчавшая всю дорогу, теперь была явно раздражена и бросала на мужика сердитые взгляды. А тому это очень нравилось, и он даже покрикивал на женщину, типа: "Шевелись, женщина, мужиков кормить надо! Нам ещё много сил надо, на всю ночь чтобы хватило!" И ржал как лошадь.
Что в этих словах было смешного, я не понял, но женщина разозлилась ещё больше, и даже плюнула в костерок. Ладно хоть в котелок не попала.
— Чего это она? — на всякий случай спросил я. Мне только разборок сейчас не хватало.
— Обломалась Нинала, ох как обломалась! — мужик довольно скалился — Думала хоть последние денёчки проведёт счастливая, а тут такой облом!
— Да объясни толком-то — попросил я.
— Да и так всё на виду — осклабился мужик — Она-то думала, что одна будет с двумя мужиками, все ночи в звёздах будут, а тут такой облом — два импотента на её голову! Теперь только и остаётся, что кашу помешивать да за ложку держаться. Только она и будет стоять!
Мужик снова закатился от смеха. Теперь это больше походило на истеричный смех, и женщина зло бросила.
— Урод, ты Хрюн. Хлебом тебя не корми, лишь бы гадость сказать.
Я, честно говоря, ничего не понял, но слова об импотентах зацепили. И магиня, и Этера что-то такое говорили, но тогда я пропустил это мимо ушей. А этот Хрюн с какой стати меня в импотенты записал? Мы с ним на одну бабу не лазили.
— Ты, это… Про себя можешь говорить что хочешь, а про меня напраслину не гони! — мне сейчас, конечно, на женщину даже не забраться, но за такие слова можно и в морду дать. Хотя бы символически.
Хрюн от удивления даже смеяться перестал и рот раскрыл. Оглянулся на Ниналу, потом снова уставился на меня.
— Напраслину? Да у тебя такой же ошейник, как и у меня.
— И чо? — не понял я.
Хрюн даже сел. Снова взгляд на Ниналу, снова на меня.
— Так тебе что, не объяснили что это — он ткнул пальцем в свой ошейник — значит?
— Смертник — вздохнул я. На всякий случай.
— Правильно — кивнул Хрюн — У меня такой значок на ошейнике, у Ниналы такой, и у тебя такой. Если тебя кто увидит с таким знаком и без охранниц, спокойно может убить, и ему за это ничего не будет. А вот эти два знака что значат? — Хрюн ткнул пальцем в левую половину ошейника.
Я только пожал плечами.
— Мне-то откуда знать?
— Ну так я тебе расскажу — с лёгким чувством превосходства начал говорить Хрюн — Вина у каждого из нас своя, но мужикам могут сделать поблажку. Маги, прежде чем ставить метку смертника, проверяют и мужское здоровье. Если здоровья много, то могут и смерть на каторгу заменить, чтобы на развод оставить. А если как мы, то ставят сразу три метки — смертника, импотента и бесплодного. После этого всё, никакого помилования уже не будет. Мусор под ногами, бесполезное мясо. Некоторые свободные даже специально просят магов поставить такие метки и ошейники надеть.
— Смертника?! — не поверил я.
— Почему смертника? — Не понял Хрюн — Импотента или бесплодного, у кого что.
— А зачем? — снова не понял я — Ты же сам говорил — мусор под ногами, пустое мясо.
— Зато живут после этого спокойно — Хрюн в задумчивости уставился в костёр — На каждого мужика три — четыре, а в некоторых местах и пять баб приходится. И всем надо. Ну, хотя бы ребёнка. А если у тебя не стоит, замучаешься каждой объяснять. Да и злятся они сильно, когда у тебя ничего не получилось. А так проще — сделал метки, надел ошейник и живи спокойно, занимайся чем хочешь. Уважение, конечно, ещё заслужить надо. Работой там, или ещё чем, но хотя бы руки к тебе не тянут.
Вот это не укладывалось в голове.
— Так стыдно же носить такое по своей воле.