– Проехали, – кивнул я. – Слушай, а почему Жерар не отвечал на наши запросы?
– Мы не знаем, какие «железки» напиханы в ту лайбу, – поморщился «солдат удачи». – Поэтому командир приказал соблюдать строгое радиомолчание, пока мы не снесём лайбе все её радары и прочее.
– Это фрегат французской постройки, а не лайба, – машинально уточнил я, прислушиваясь к стрельбе в районе посёлка – орудие «саладина» стреляло раз за разом.
– Да, пофигу, лишь бы не сбежал от пилотов, – засмеялся Андрей. – Ага, а вот и они…
Послышался гул авиационных моторов, и у нас за спиной промелькнул двухмоторный самолётик – тот самый, глеймановский, который бельгиец при нас вывозил с полигона в разобранном виде. И для которого ван Клейст сманил пару французских пилотов, в прошлом военных лётчиков, имевших приличный боевой опыт. Сейчас эти храбрые парни заходили в атаку на военный корабль, способный уничтожить их двухмоторник одним плевком скорострелки, либо одной ракетой комплекса ПВО. Французского, между прочим.
Но скорострелки молчали, а система обнаружения воздушных целей оказалась выведена из строя парой «корнетов». В результате Серж и Люк беспрепятственно выпустили четырнадцать НУРСов, накрыв всю кормовую часть фрегата. Пара-тройка ракет угодила в район ватерлинии, затем полыхнул детонацией керосина вертолётный ангар, и над морем поднялось целое облако густого чёрного дыма.
– Всё, фрегату капут! – восторженно закричал наёмник. – Теперь мы факнем исламистов, как свинок!
Впереди неожиданно застрочил автомат, ему тотчас ответили чуть ли не из десятка стволов, затем загрохотали разрывы гранат. Бой шёл где-то в районе стоянки «боинга» и «ила», куда мы спешили со всех ног. Левее нас, чуть обгоняя, бежали семеро бойцов ван Клейста, словно призраки, скользя между кустов и деревьев. Я буквально спиной чувствовал, как мои парни бросают завистливые взгляды в сторону наёмников – мы действительно неслись, словно стадо буйволов. То сучок треснет, то ветка, то заденем какой-нибудь куст, переполошив пернатую живность.
– Ложись! – обернувшись, рявкнул Андрей. – На «один час»! Позиция миномёта! Что это – они бьют по своим, что ли?
– Не похоже, – я мигом приник к биноклю, рассматривая наскоро сооружённое укрепление из бетонных плит. В душе вновь вспыхнула надежда, что парни из группы Соловьёва живы. – Там всего лишь один стрелок. Но работает очень грамотно.
– Поможем ему, – произнёс «солдат удачи», открывая огонь короткими по группе из нескольких арабов. Последних первоначально было почти с десяток, но попадание под кинжальный огонь, с последующим закидыванием гранатами сократило их отряд до трёх человек.
Мы присоединились к наёмнику, общими усилиями отправив к аллаху ещё парочку саудитов, а последний из моряков поднял вверх руки, крича что-то по своему, по-арабски. Впрочем, это его не спасло – неизвестный стрелок приподнялся над бетонным укрытием и аккуратно всадил во врага пулю из карабина. Подобный карабин с оптикой имелся лишь у одного человека – у эмчеэсника, оказавшегося в ином мире вместе с экипажем «семьдесят шестого».
– Марк, не стреляй! – во всю глотку заорал я. – Это я – Иванников! Я не один – со мной парни!
– Показывайтесь по одному! – мигом юркнув обратно, отозвался наш товарищ. – И без фокусов!
– Фокусы остались на базе! – закричал я, выходя из-за кустарника. – Здесь, поблизости, бойцы бельгийца, вот в такой же форме, как у него!
– Это их бэтээр молотит из пушки? – Марк на мгновение высунулся над бетонной плитой. – Пусть передаст танкистам, чтобы те сгоряча не пальнули – не хочется погибать от снарядов союзников!
– Слышал? – я повернулся к Андрею. – Бери у Руслана рацию и передавай!
Спустя полминуты я заключил в объятия Марка – вымотанного, в изодранном и грязном камуфляже, но живого, и даже ни разу не поцарапанного. На мой немой вопрос о судьбе остальных ребят Мышкин отрицательно покачал головой, бросив лишь одно короткое слово – там. Я глянул в сторону второго нагромождения бетонных плит, и сразу же всё стало ясно – парни погибли в первые же минуты боя, задавленные огневым превосходством противника.
– «Броня» на «десять часов»! – закричал выходец с Украины. – Не стрелять – это свои!
Ревя движком, между кустов промелькнул LAV-25 лейтенанта Фридмана, за которым вскоре показался и БТР «саладин». Обе машины пересекли шоссе метрах в двухстах от нас, обойдя казавшийся огромной птицей транспортник. В Данилово продолжалась интенсивная перестрелка, потом донёсся звук от разрывов пары гранат. Двухмоторная «цессна» с французскими лётчиками исчезла из зоны прямой видимости, до наших ушёй долетало лишь отдалённое жужжание её моторов.