– Чёрт, хотя и не хочется признаваться, но ты прав, солдат, – немного подумав, вздохнул Жерар. – На нас уже оглядываются… Эх, зови сюда своих русских, майор, а я позову остальных.
Нам не пришлось никого долго упрашивать – люди действительно обратили внимание на то, что здешние «смотрящие» о чём-то серьёзно базарят у «гелендвагена». Хорошо ещё, что никто из иностранцев не подозревал, что «смотрящие» оказались на грани конфликта между своими «группировками». Следующие полчаса прошли почти в полной в тишине – прикрепив карту к лобовому стеклу «мерса», бельгиец читал вводную лекцию по географии здешнего мира. Используя в качестве указки собственный палец, ван Клейст дал полный расклад по окрестностям, не упустив, кажется, ни одной детали. Лётчики жадно слушали командира наёмников, внимая каждому его слову.
Расчёт Марка оказался верен – едва Жерар замолчал, пилоты сразу же стали высказывать дельные мысли и замечания. Причём не только по картографии, но и по планированию воздушной разведки, поиску землян, и т. п. Лекция бельгийца плавно перетекла в совещание личного состава воздушных сил вновь образуемой конфедерации.
Первым делом лётчики высказали предположение, что соседний с амишами кластер, до которого не смогли добраться наёмники, является частью России. Об этом заявил Анисин, минут пять рассматривавший пятнышки изб и тоненькие ниточки дорог. Кроме этого, пилоты определили, что в соседнем с Данилово и полигоном анклаве должны быть земляне: рядом с прямой линией шоссе виднелось какое-то небольшое строение, рядом с которым можно было угадать с десяток автомобилей. Судя по всему, в этом кластере мы могли найти наших соотечественников или других цивилизованных людей.
Затем кто-то обратил внимание на два-три тёмных облачка ближе к верхнему краю карты, в гористой местности за рекой. По словам лётчиков, это вполне могли быть места катастроф трёх авиалайнеров, с которыми прервалась связь сразу же после катаклизма. Услышав это, ван Клейст нахмурился и попросил Бойда притащить из БТРа его личный комп. Наёмник принёс небольшой металлический кофр, откуда Жерар извлёк планшетник, немного «поколдовал» над ним и спустя минуту выругался по-английски.
Планшетник пошёл по рукам, и все смогли рассмотреть хвост самолёта, валяющийся на краю чёрного пятна выгоревшего пожарища. Над людьми повисла минута молчания: присутствующие прекрасно понимали, что шансов обнаружить выживших в этой катастрофе практически нет. То же самое можно было отнести и к двум другим местам падений авиалайнеров. А сколько ещё самолётов рухнули вне радиуса фотосъёмки дрона наёмников…
– Сразу же после катаклизма мы внимательно прослушивали эфир и насчитали не менее семи «бортов» в воздухе. С большинством из них нам так и не удалось установить связь, – после невольной паузы с горечью произнёс Феликс Майер. – Два лайнера приземлились здесь, ещё два, если верить карте, разбились в ближайших окрестностях. Следовательно, куда-то пропали ещё три самолёта.
– А мы с Сашкой вроде насчитали восемь «бортов». Смогли выйти на связь с четырьмя, – заметил Анисин, жестом попросив дать ему планшетник. – Был ещё транспортник из Голландии – их радист успел прокричать, что они идут на запад над каким-то незнакомым плоскогорьем и отчётливо видят реку. После чего контакт прервался.
– Если нам удастся перебраться через реку, то в перспективе можно добраться до места крушения этого самолёта, – бельгиец в задумчивости почесал переносицу. – Напрямик от амишей километров двадцать пять до точки катастрофы. Чёрт, нам нужен серьёзный катер или паром.
– Ээ… Господин ван Клейст, а почему нельзя пересечь реку на бронетранспортёре? – искренне удивился Сапрыкин.
– Нет, я ни за что не стану рисковать своими людьми и боевой техникой, – отрицательно покачал головой Жерар. – Здешние крокодилы слишком велики и опасны, и не надо давать им возможность попробовать человечину.
– Неужели и наш «витязь» не подойдёт? – продолжал допытываться Николай. – Он же великолепно плавает.
– Что за «витязь»? – в свою очередь поинтересовался командир наёмников. – Это катер?
Бортинженер принялся объяснять бельгийцу, что даниловский анклав имеет уникальное для бездорожья транспортное средство амфибийного типа – сочленённый вездеход ДТ-10П. Он же «витязь». Ван Клейст, похоже, оказался абсолютно незнаком с данной машиной и сразу же засыпал Сапрыкина массой технических вопросов, касающихся эксплуатации вездехода.