Вернее не на неё, а на Тимота.
Мы все боялись разоблачения, но она блестяще справлялась с ролью молодого и талантливого Учёного, увлечённого наукой и отказавшегося от других радостей в жизни.
Носила она мужскую одежду, волосы стригла…
Молодым Учёным, Тимотом Зиев, гордился весь наш славный род.
О том, что незаслуженно она имя Учёного носит только самые близкие знали.
Знали и молчали, потому, что честь рода берегли. Потому, что от маскарада этого никакого вреда не было, польза только.
Беда пришла откуда не ждали.
Влюбилась наша глупышка.
И ведь не наивной девицей уже была — могла догадаться чем ей любовь эта грозит.
Но нет — не подумала — открылась своему избраннику.
Тот, надо отдать ему должное, скандала устраивать не стал. Поговорил с мужем, очень приличное приданное ему обещано было. Свадьбу собирались тихую устроить и в провинцию проводить. Но тут оказалось, что братья с таким решением не согласны.
Они, хоть и жили своими семьями отдельно, но работали все вместе во славу своего рода, а когда оказалось, что жених невесту увозить собрался, возмутились.
Если бы, говорили они, была она девица обычная, они бы только рады были, но Тимота Учёный, а значит должна в семье остаться.
Муж мой всех этих склок семейных не выдержал — за сердце схватился, да и умер.
Выдержали братья положенный траур и опять скандалы в семье начались.
Тимота с братьями работать отказывалась, к матери моей за тайными знаниями кинулась — всё старалась талант в себе разбудить. Но то ли не было его у неё, то ли возраст уже не тот был, но только ничего у неё не получалось.
Жила она со своим женихом, невенчанной, в этом самом доме. Братьев от своих разработок совсем отстранила, а они, ей в отместку, свои собственные затеяли.
Тягостные времена то были.
В доме тишина и только шепотки по углам.
Страшно.
А потом жених Тимоты пропал.
Она уже в тягости тогда была, из дома не выйти. Мы сами искали как могли, но в полицию ведь не заявишь — он нам никто…
Братья только посмеивались, мол не нужна она жениху без приданного, сбежал он от любви её постылой.
Тимота артефакт-поисковик собственными руками сделала и нашла своего любимого.
Не сбегал он никуда. Здесь, в родовом доме Зиев остался.
Навсегда остался.
От всего этого у Тимоты преждевременные роды начались.
В ту ночь жизнь две ведьмы обрели.
Боль душевная и физическая, приправленная ужасом и злостью, разорвали цепи, талант удерживающие, и вырвался он на свободу: могучий, гневом полыхающий, мести жаждущий.
Мы с матерью ничего поделать не могли.
С новорожденной Катанией здесь спрятались и молили Всевидящего чтобы защитил невинных и наказал виноватых.
Глазам Всевидящего открыта истина.
Не нам судить.
Наказанными все оказались.
Братья Тимоту предали.
Тибот, её брат-близнец, лично Королю на сестру донёс — в ведьмовстве обвинил.
Её сожгли на площади.
Я там была.
Я видела.
Я слышала свою девочку.
Боли она не чувствовала, но горькая обида жгла её душу сильнее языков пламени.
Нет, не на брата — предателя она гневалась, а на весь мужской род, который, как она считала, нас предал. Использовал и предал.
Я не была великодушной.
Я прокляла.
Сыновей прокляла.
Короля с его Мудрецами...
Славный род Зиев прокляла.
Это из-за них, из-за тщеславия их непомерного, девочка моя прожила жизнь короткую и безрадостную.
Жадность их границ не имела.
Брали всё, что у неё было, а взамен ничего дать не захотели.