Автомобили начали суетливо хлопать дверьми, забирая в свои салоны пассажиров, – пространство перед дачей стало стремительно пустеть. Мэр Москвы Павел Харитонов, перед тем как сесть в машину, подбежал к Бельцину и сказал беспокойно:
– Владимир Николаевич, может вы в мой автомобиль пересядете? Ваш автомобиль наверняка знают, – случись чего, в него первым метить начнут… А вам сейчас рисковать нельзя…
Бельцин посмотрел на маленького, толстенького мэра и ему стало стыдно за свое вчерашнее поведение – он, значит, его в шальном кураже ложками по голове лупил, а тот теперь за него готов жизнью рисковать… Нехорошо… Некрасиво получалось… Бельцин сумрачно отворотил тяжелый нос в сторону.
– Спасибо, Павел Харитонович… Поеду в своей машине… Александр Васильевич, нечего тянуть… Давай команду…
Харитонов беспомощно разведя руками, потрусил обратно к своему "Мерседесу".
– Владимир Николаевич, оденьте на всякий случай! – Кожухов протянул Бельцину тяжелый защитный бронежилет с зашитыми в него кевларовыми пластинами.
– Не надо! – Бельцин угрюмо отстранил тяжелый нагрудник.– Главное голова, а она всё– равно открыта. Поехали!
Кожухов шумно вздохнул, повесил бронежилет на шторку окна, обошел "Чайку" и сел рядом с Бельциным, прикрыв его с другой стороны. Соблюдая установленный порядок, машины тронулись к выезду из поселка. В настороженной тишине они проехали охраняемый пост, – охранники открыли шлагбаум и выпустили машины на узкую, пустую дорогу. Кожухов во время движения сумрачно молчал, рассеянным взглядом скользил по пейзажу за окном, задумчиво покусывая губы.
– Не понятно! – вдруг тихо произнес он и снова уткнулся в пробегающий за машиной ландшафт. А потом неожиданно поднял рацию и отрывисто отчеканил:
– Всем машинам остановиться!
Бельцин недоуменно повернул к нему голову.
– В чем дело? – спросил недовольно.
– Беспокоит меня одна вещь, Владимир Николаевич… – произнес Кожухов, задумчиво царапая ногтем подбородок. – Почему этот спецназ почти не прятался? – и он перевел вопросительный взгляд на Бельцина. Бельцин непонимающе нахмурился. Тогда Кожухов пояснил:
– А может нас специально выдавливают на эту бетонку? Там колея узкая, не разойтись… Лучше места для засады не придумаешь…
Бельцин ничего не сказал и отвернулся. Кожухов расценил это, как правильность своей догадки и подняв рацию к губам, и приказал:
– Всем машинам прекратить движение и оставаться на своих местах… "Жигулям" проверить "бетонку"!
Несколько секунд в салоне президентской машины было тихо. Наконец от ушедших вперед "Жигулей" донесся ответ.
– Сворачиваю на бетонку…– зашипело из черного пенала рации. – Пока всё нормально… Идем на скорости сорок километров… Дорога плохая, раздолбанная… Кюветы чистые…
– Докладывайте постоянно обо всём, что видите! Ваше молчание буду расценивать… – Кожухов запнулся и добавил с напором. – Ваше молчание буду расценивать, как вашу гибель… Ясно?
– Понял вас, – донеслось из рации. Затем послышался сухой треск помех.
Кожухов резко толканул ручку двери и выбрался из лимузина. Остановившись посреди дороги, он, сощурив глаза, принялся смотреть в ту сторону пролеска, куда свернули красные "Жигули". Из остановившихся машин начали вылезать пассажиры. Они сбивались в нервные кучки и начинали громко и недоуменно переговариваться. Бельцин тоже вылез из машины, – остановился неподалеку и принялся угрюмо смотреть в ту же сторону. К Кожухову подошел Чугай.
– Что случилось? – спросил он.
– Дорогу проверяем, – коротко ответил Кожухов, продолжая внимательно наблюдать за удаляющимся красным пятном.
– Подъезжаем к выезду на старую дорогу, – раздалось из рации, зажатой у него в руке. – Впереди лес, подходит прямо к дороге, там бетонное покрытие кончается… – а потом вдруг послышалось тревожное. – О, черт! Танки! Выходят из леса! Три… Четыре… Похоже целая колонна! Двигаются в нашу сторону… Что делать, Александр Васильевич?
Кожухов на секунду оцепенел, затем скомандовал:
– Возвращайтесь!
Развернувшись, он подошел к Бельцину и сказал с нетерпением:
– Владимир Николаевич, у нас в запасе не больше двух-трех минут… Надо возвращаться… Потом будем группами пробираться в Москву…
Но Бельцин остался невозмутимо стоять, словно не расслышав, что сказал Кожухов. Вперил пристальный взгляд вдаль, он разглядывал темных каракатиц, одну за другой появляющихся из леса. Кожухов настойчиво повторил:
– Владимир Николаевич, надо возвращаться… Другого выхода нет…
Бельцин, словно, очнувшись, повернул к нему голову и выпятил вперед крутой подбородок:
– Выход всегда есть, Александр Василич… Его только надо найти… С танками президента не ловят… Это абсурд! Кроме того, президент России не мышь и в своей стране прятаться не должен! Так, что выход всегда есть…
Он замолчал и снова уставился в вдаль. Кожухов заметил, что на лице у Бельцина застыло упрямое выражение и это ему сильно не понравилось. Кожухов перевел тревожный взгляд на дорогу и заметил, как из-за поворота к ним стремительно несутся красные "Жигули". Подскочив к стоящей у обочины "Чайке", машина взвизгнула тормозами и, хлопая дверьми, из нее горохом высыпали охранники. Остановившись у машины, они обескуражено уставились на застывших посреди дороги Бельцина и Кожухова. Потом один из них быстро нырнул в салон машины, вылез оттуда с автоматом и вопросительно посмотрел на начальника президентской охраны. Кожухов лишь молча перевел взгляд на Бельцина. Тот, не замечая ничего вокруг, отрешенно стоял, вглядываясь в сторону развилки.
Через несколько секунд из-за поворота, надсадно клацая гусеницами, показались танки. Покачивая стволами, словно мамонты длинными хоботами, они двигались к выезду на асфальтированную дорогу.
"Пять, десять, четырнадцать, – принялся считать про себя Кожухов. – Похоже, целый полк…"
Неожиданно Бельцин подошел к "Чайке" и с хрустом выдернул с ее крыла российский флажок. Подняв флажок над головой он зашагал к повороту. Высыпавшие на дорогу пассажиры "Волг" и "Чаек" в немом оцепенении наблюдали за тем, как Бельцин твердым шагом направляется навстречу бронированным машинам. Расстояние между ним и танками неумолимо сокращалось. На боках боевых машин уже хорошо были видны бортовые номера. Один из охранников, тот, что стоял у красных "Жигулей", поднял автомат и, опершись на капот, начал целиться в смотровую щель первого приближающегося бронированного монстра.
– Куда, идиот! – Кожухов отпихнул в сторону дуло его автомата. – Сиди!
Охранник недоуменно заморгал.
– А что же делать, Александр Васильевич? – спросил он растерянно.
Кожухов угрюмо посмотрел на приближающуюся бронированную армаду и опустился на сиденье автомобиля.
– Молиться! – устало ответил он.
Водитель головного танка уткнулся в смотровую щель и с удивлением переводил взгляд с длинной вереницы черных машин, выстроившихся у обочины дороги на идущего навстречу им человека.
– Елки-моталки… Да это ж… Это ж Бельцин! – удивленно присвистнул он. – Точно! Товарищ старший лейтенант! Это ж Бельцин!
Старший лейтенант, командир танковой роты, ведущий свой танк первым, приник к окуляру перископа.
– Стоп машина! – скомандовал он и танк, лязгнув гусеницами, замер посреди дороги. За головным танком, словно уткнувшись в невидимое препятствие, остановились и вся бронированная армада. Откинув тугую крышку люка, молодой комроты высунулся из башни.
– Что случилось? Почему остановились? – донеся из жлемофона голос командира полка, чей танк шел где-то посередине колонны.
– Товарищ полковник, – пробормотал старлей. – К нам идет Бельцин…
– Кто идет?… Повторите! – прошуршало тревожно в наушниках.
– Прямо на нас идет Бельцин… Держит в руке российский флажок…– оторопело повторил старлей и принялся наблюдать за тем, как российский президент неторопливым шагом подошел к танку и пристально глянул на него снизу вверх.
– Где ваш командир? – строго спросил он.