— Ничего, ничего, — улыбнулся тот, попивая чай. — Но видишь ли, в чем дело… В последние месяцы, как мне показалось, ты очень сблизился с профессором Снейпом…
— Что-о?! — выпрямился в кресле мальчик. — Это вы к чему, сэр? Профессор совращением малолетних не занимается, клянусь! Да я бы сразу пожаловался, если что!
Дамблдор поперхнулся. Кто-то из прежних директоров на портретах хмыкнул. (Гарри поставил на представительного седовласого джентльмена с презрительным и надменным взглядом, по фамилии, насколько он мог разглядеть, Блэк.)
— Ну что ты, — снова завел директор. — Речь вовсе не об этом, как можно подозревать милейшего Северуса в подобной… в подобном! Я хочу лишь сказать, что просмотрел журнал отработок и обнаружил, что ты получаешь их или у мистера Филча, или у профессора Снейпа, причем в основном у последнего, и в огромных количествах…
— Мне катастрофически не даются зелья, сэр, — грустно вздохнул Гарри. — А профессор такой требовательный… Не могу же я подвести факультет! И так из-за меня он теряет баллы! Я стараюсь, как могу, честное слово!
На баллы Поттеру было плевать с Астрономической башни, но он намерен был держать марку.
— Трансфигурация тебе тоже не слишком удается, — заметил Дамблдор, — но профессор МакГонагалл не назначает тебе таких взысканий.
— Может, ее просто устраивает мой средний уровень? — не удержался Гарри.
— И все-таки, — гнул свое директор, — согласись, картина выглядит несколько странно…
— Что же тут странного, сэр? — старательно удивился тот. — Мне нравится предмет, но не хватает ни сноровки, ни знаний, ни, кажется, таланта. И если профессор Снейп готов возиться с таким бездарем, чтобы хоть чему-то его научить, то я ему искренне благодарен! А трансфигурация мне не нравится, слишком скучно, — добавил он. — Так что, да простит меня профессор МакГонагалл, я делаю задания спустя рукава, только чтоб «удовлетворительно» получить.
— И летать ты не хочешь…
— Нет, я высоты боюсь, — соврал Гарри.
— Твой отец был замечательным игроком в квиддич!
«Кажется, его там уронили. Несколько раз. Головой вниз», — подумал Гарри, а вслух сказал:
— Я больше футбол люблю. И настольный теннис. О, сэр, а давайте откроем клуб настольного тенниса! Места совсем немного надо, тут же полно пустых залов… Стол найдем, ракетки кто-нибудь трансфигурирует… А я буду председателем!
— Интересная идея, мой мальчик, — задумчиво произнес директор. — А мистер Филч?
— Что мистер Филч? — не понял Поттер такой смены темы. — Думаете, он будет возражать? Так я сам приберусь, если что.
— Нет, Гарри я не о том. Ты никогда не жалуешься, если попадаешь к нему на отработку, не так ли? Его ведь боятся и не любят…
— А чего жаловаться-то? — поразился тот. — Мне что, полы помыть трудно? Это ему трудно, он старенький уже и колдовать не умеет, и вообще, у него из близких одна миссис Норрис! Его пожалеть надо и помочь, а не бояться…
Седой директор на портрете подавил подозрительный приступ кашля и уставился на Гарри с большим интересом.
— Гарри, скажи, отчего ты ни с кем не дружишь? — пошел на новый круг Дамблдор.
— Почему это? — удивился тот. — У меня есть друг там, в большом мире. А тут… Ну вот Малфой, например, Нотт…
— Гхм… Мне кажется, это не вполне подходящий для тебя круг общения, — заерзал директор.
— Почему это? — удивился Гарри. — Я же наследник старинного рода, как-никак! Только ничего толком не знаю, а в библиотеке мало что нашел. Конечно, мама была магглорожденной, но я даже по отцовской половинке познатнее Малфоя буду, и он это знает. В будущем нам с ним еще общаться, дела какие-нибудь вести, а я ни в зуб ногой в этом вашем этикете, так он подогнал мне несколько книжек об истории знатных родов и всяком таком. Очень интересно, кстати.
Книги ему Малфой действительно дал, когда заполучил фингал под вторым глазом, заявив, что для наследника Поттеров Гарри поразительно неотесан. Нотт же, удивительно спокойный и прекрасно воспитанный, проверял, что из прочитанного Поттер усвоил и как именно истолковал. Да даже Крэбб с Гойлом оказались не тупыми охранниками сиятельного Малфоя, а чем-то вроде вассалов, как их отцы при Малфое-старшем. Молчали они не потому, что не умели говорить, а потому, что привыкли держать язык за зубами.
— Похвально, похвально с твоей стороны строить планы на будущее, но все же…
— Или вот еще Лонгботтом, — перебил Гарри. — Тоже чистокровный, только затюканный какой-то. Его бы к нам на Хаффлпафф, он бы оттаял, а то его на Гриффиндоре испортят только! Либо он убьется.