Я вздрагиваю. Она права, но... блин.
— И если тебя бросили, то начинай все заново с другим, — продолжает она, загибая пальцы. — То есть если я хочу заняться сексом с пятью парнями и каждому из них скажу, что у меня ВИЧ, это будет плюс пять парней, кто теперь в курсе о моем статусе, а я так ни с кем из них и не перепихнулась.
Я вообще ни с кем не перепихнулась, а мне уже какой-то рандомный крип подбросил в шкафчик записку.
— По-любому! — Я подпрыгиваю от голоса Джека. Он не то чтобы кричит, но я еще ни разу не слышала, чтобы он так громко говорил. — И если скажешь не сразу, а уже после, то они натравят на тебя разъяренную толпу.
Бри смеется и, будто смущаясь, прячет лицо. У Джека розовеют щеки. Ральф закатывает глаза.
— Ну, каждый имеет право реагировать так, как хочет, — осторожно замечает Джули. — Главное, чтобы партнер знал о вашем статусе до любого контакта сексуального характера, даже если вам трудно об этом говорить. Это может сбить с толку и даже шокировать. Но это нормальная реакция.
— Так не должно быть, — бурчу я, уставившись на свои колени. В руке у меня пончик, который я еще даже не попробовала. — Что в этом такого? Не они же живут с вирусом. И заразиться шанс совсем маленький.
— Но шанс все же есть, — возражает Джули. — Все не так просто.
— Да, но какой? — Я наклоняюсь вперед. — Если вирус неопределяем, то он непередаваем. Разве мы об этом не говорили буквально на прошлой неделе?
— Симона…
— Типа, вот я оказалась в ситуации, в которой у меня может случиться секс, тогда я возьму с собой пять презервативов, если им так будет спокойнее, — не унимаюсь я. — Уровень моей вирусной нагрузки неопределяем. А если и этого недостаточно, то они могут выпить те специальные таблетки.
— Ой, ладно, не драматизируй, — со скучающим видом произносит Ральф, хрустя костяшками пальцев. — Если с тобой не хотят заниматься сексом, не надо уговаривать. Это выглядит просто жалко.
— Я вообще не об этом. — Кажется, у меня дергается глаз. — Я говорю, что буду готова, если захочу заниматься сексом. Это не значит, что я собираюсь кого-то упрашивать.
Ральф щурит на меня глаза. Я могла бы сказать, что у него сегодня просто плохой день, но быть придурком — это его отличительная черта в любой день.
— Все верно, — поддакивает Бри, отвлекая меня от этой небольшой дуэли взглядов. — Мы готовы, потому что нам по-другому нельзя.
Алиша вдруг начинает смеяться.
— Как мне здесь нравится, — говорит она. — Ребята, вы просто супер. Все знаете. Хотела бы я в свое время быть как вы.
Джули откашливается. Ее лицо покраснело, но на этот раз мне не стыдно. Ничего такого я не сказала. Я откусываю пончик.
— Ладно, — произносит она ровным голосом. — Теперь давайте поговорим о безопасном сексе. Хорошо?
Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Пожалуй, на моей памяти это лучшая сессия группы, потому что Джули не доминирует в разговоре. Я рада, конечно, что она старается, но она просто не знает, каково это. А эти ребята знают. Хоть мы и не друзья, они понимают. Похоже, папа прав — только я никогда ему в этом не признаюсь.
После сессии большинство ребят сидят в телефонах и ждут родителей. Только несколько счастливчиков могут сами уехать домой.
— Тебе все еще нравятся мюзиклы или как?
Я морщусь от звука его голоса, а потом медленно оборачиваюсь. Руки Ральфа скрещены на груди, и весь вид у него такой строгий, будто он — учитель и сейчас отчитает меня за несоблюдение дресс-кода.
— Угу. — Я засовываю руки в карманы. Надеюсь, если я буду отвечать односложно, он не будет со мной разговаривать.
— Надо нам как-нибудь сходить погулять.
— Не думаю.
— Почему? — Он кривит рот. — В прошлый раз было весело.
— Болеть пневмонией было веселее, чем слушать, как ты на «Безумном Максе» болтаешь весь фильм. — Я достаю мобильный. Если родители не появятся прямо сейчас… — Ральф, без вариантов.
— Тебе обязательно быть такой стервой? — Он подступает ближе, почти прижимая меня к стене. — Я просто спросил. Глядишь, у тебя бы и с сексом заладилось, если б ты научилась вести себя поприветливее.
— Че ты вообще несешь? — огрызаюсь я. Если бы Джули все еще была здесь, она бы вмешалась, но остались только я и он, да еще несколько ребят с вытаращенными глазами. — Я такая стерва только с тобой, потому что ты нарываешься.
Мой телефон пищит. Я даже не читаю сообщения и, едва увидев имя отца на экране, резко разворачиваюсь и иду к двери.