— Угу, — говорит Клавдия. — И я рада, что тебя никто не заразил. В смысле мама заразила, но я переживала, что, может, тебя типа кто-то изнасиловал или что-то такое.
— Нет. — Я мотаю головой. — Ничего такого.
Мы погружаемся в молчание. Я знаю Лидию и Клавдию с начала учебного года, и такой неловкой тишины у нас еще ни разу не было. Пожалуй, они отреагировали неплохо, но все равно приятного мало.
— Ну, — откашливаюсь я, — наверное, сейчас самое время рассказать вам о записке.
Они недоуменно переглядываются.
— На днях кто-то подбросил записку в мой шкафчик. — Я барабаню пальцами по коленям. — И в ней написал, что всем расскажет, что у меня ВИЧ, если я не перестану общаться с Майлзом.
— Какого хрена? — Голос Клавдии звенит. — Не ему решать, с кем тебе можно разговаривать, а с кем нет. Да пошел он!
— Клавдия, ты не понимаешь, — вздыхаю я. — Ты не знаешь, что начнется, если об этом все узнают.
Я даже думать не могу о том, что случилось в моей прошлой школе. Не хочу вспоминать: посты в фейсбуке, мамаши, исходящие говном из-за того, что их дочки ели со мной в одной столовой и пользовались одним туалетом. Когда я снова прокручиваю это в голове, то отчетливее всего помню чувство полнейшей неподготовленности к тому, что на меня все набросились. Я и сейчас к этому не готова, в новой школе в двух часах езды.
— Нужно кому-то сообщить. — Лидия переводит взгляд с Клавдии на меня и обратно. — Может, учителю? Они ведь могут помочь, да?
Я морщусь.
— Слушай. — Клавдия хлопает в ладоши. — Мне наплевать, кто это. Да хоть сам президент, мне пофиг. Не ему за тебя решать. И если ты не хочешь говорить учителю, то я бы на твоем месте просто забила.
— Я не могу забить, — возражаю я. — За мной следят.
— Так чего ты тогда не скажешь директору? — спрашивает Лидия. — Она как раз должна разбираться с такими делами.
— Нет. — Я вздыхаю и закрываю лицо рукой. — Если я скажу директору про записку, то придется рассказать, что я инфицирована и вообще всю предысторию. А вдруг директор тоже боится ВИЧ, кто ее знает? Я не собираюсь так рисковать, пока совсем не припрет.
Лидия качает головой.
— Если не хочешь говорить взрослым, тогда я не знаю, что еще можно сделать. — Она грызет большой палец. — Я ужасно хочу тебе помочь, но как?
— Если хочешь, я могу выследить и убить шантажиста, — предлагает Клавдия. — Без проблем вообще.
— Нет, никого убивать ты не будешь. — Я откидываюсь на спинку стула. Вся эта ситуация начинает меня утомлять. — Я просто переживаю, что все узнают, особенно Майлз. Я понимаю, что мне придется ему сказать. Просто боюсь.
— Чего ты боишься? — спрашивает Лидия, наклоняя голову. — Что он не захочет с тобой общаться?
— Угу. — Я закусываю губу, уставившись в стол. — А еще что он не захочет заниматься со мной сексом.
Я поднимаю глаза на Лидию и Клавдию, они переглядываются.
— Не хочу звучать как твои родители, но на сексе свет клином не сошелся, — говорит Клавдия. — Я могу отлично проводить время с Эммой и без секса. Как это ни банально, но отношения не всегда на нем строятся.
— Да знаю я, но все равно хочу. Не хочу только, чтобы он об этом жалел. — Мой голос звучит так тихо, тише некуда. — Мы целуемся, и он не придает этому особого значения, потому что не знает. А как только узнает, боюсь, он даже дотронуться до меня не захочет. С какой стати?
— Не говори так, — резко обрывает Клавдия. Я смотрю в ее потемневшие глаза. — Никогда больше так не говори, поняла?
— Но это правда.
— Нет, неправда! — выпаливает она. Лидия смотрит на нас большими глазами. — Столько… Блин, Симона, ты не одна такая с ВИЧ. Столько людей с этим живут. Вы такие же люди, как и все остальные.
— Я в курсе, — отвечаю я громче. Клавдия так говорит, будто это она ВИЧ-инфицирована, но со статусом живу я. Это мне больно каждый раз, когда кто-то, не подумав, ляпнет что-нибудь дурацкое. — Клавдия, это другое. Всем вокруг наплевать, и я не думаю, что со мной бы кто-то тусовался, если бы знал.
— Ну, мы знаем, и мы все еще здесь, — говорит Лидия, сжимая мое плечо. — Я очень рада, что ты нам сказала.
Я быстро моргаю, чтобы сдержать подступившие слезы.
— Угу. — И вытираю глаза. — Боже, как же я это ненавижу. Почему я не могу просто быть асексуальной?
— Не так уж это и просто, подруга, — усмехается Клавдия. — Ты даже не представляешь, сколько у нас с Эммой об этом разговоров. Да чуть ли не каждую неделю: «Нет, любимая, мне не нравится, когда ты мне делаешь куни, хотя я не сомневаюсь, что у тебя очень хорошо получается».