— Не-е-е, я никогда его не брошу. — Папа игриво поглядывает на отца. — Ни на кого не променяю. Ну, разве что на Идриса Эльбу.
Отец бросает на него потрясенный взгляд. Я прыскаю со смеху, прикрывая рот рукой.
— А как же «пока смерть не разлучит нас»? — спрашивает он. — Этого Идрис тебе пообещать не может, у него там под дверью уже целая очередь. Он не может тебя…
— Так, если сейчас начнутся интимные подробности, то, пожалуйста, без меня, хорошо? — говорю я, накручивая на палец наушник. — Мне это слушать ни к чему, я уже и так достаточно услышала.
Отец слегка краснеет, но папа лишь отмахивается.
— Не драматизируй, — усмехается он. — Это совершенно нормально, когда родители любят друг друга.
Я закатываю глаза. Мы заезжаем на огромную парковку у больницы.
— Ну ладно вам, — говорит отец, выбираясь из машины. — Пора удостоить чудесную доктора Хан нашим присутствием.
Мы заходим в больницу, как к себе домой, — честно говоря, она почти и есть мой дом.
Клиника инфекционных болезней (сокращенно КИБ) располагается на первом этаже, за серой дверью, залепленной наклейками со смайлами. Я смотрю на них и невольно начинаю улыбаться, как будто вижу постеры, которыми увешаны стены моей комнаты.
— Симона! — из-за стойки регистрации зовет медсестра Джеки. — Еще и трех месяцев не прошло, а ты уже такая большая. Куда ты растешь?!
Медсестра Джеки невысокая, но голос у нее громкий, и вообще, она просто идеальна. Когда я была маленькой, она давала мне конфеты типа M&M’s или «Майк и Айк», чтобы я научилась принимать таблетки, а еще она сказала папе, что мне можно ходить в школу с косичками. Она шлет мне открытки на день рождения, была на моем выпускном в конце восьмого класса, и именно она всегда берет у меня кровь. В шесть лет я начала звать ее тетей.
— Да Симона еще малышка. — Папа обнимает меня за плечи. — Хоть она и думает, что уже взрослая. Ты ее не подначивай.
— Как у вас дела? — Тетя Джеки кладет руку отцу на плечо и ведет нас в смотровой кабинет. — Все хорошо?
— Они завели телегу про универ, — растягиваю я слова. Мы проходим мимо медсестры по имени Пэтти и машем ей. — Не знаю, как вообще можно хотеть от меня избавиться, когда я просто лучше всех на свете.
Папа лишь усмехается, а отец треплет меня за плечо.
— Симона, образование — это дар, — говорит тетя Джеки, искоса на меня поглядывая. — И немного самостоятельной жизни пойдет тебе на пользу.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я всегда говорю именно то, что и хочу сказать.
Мы заходим в кабинет, и я усаживаюсь на кушетку, болтая ногами, будто мне снова пять лет. На стенах вокруг — наклейки с супергероями и куклами Барби. Наверное, я уже взрослая для детского отделения, но мне пофиг. Я хочу ходить только сюда.
— Ну ладно, ты знаешь, что делать, — произносит тетя Джеки. Пока папа с отцом устраиваются поудобнее, она затягивает у меня на плече синий резиновый жгут. — В университете не так уж плохо, малыш. Я жалею, что не пошла учиться раньше.
— Ты это уже говорила. — Я наблюдаю, как она втыкает иглу мне в руку. Она приготовила кучу пробирок и сейчас подставляет их одну за другой. — Но это не значит, что мне от этого сильнее захочется в универ. И не значит, что родители должны так радоваться моему отъезду.
— Раз так, как только ты съедешь, мы закатим вечеринку, — заявляет отец, поправляя очки. Он держит папу за руку. Боже, какие они милашки. — А потом сменим замки.
— Не знаю, как ты можешь на это смотреть, — говорит папа. Я перевожу глаза с иглы и пробирок на него. Потупившись, он изучает свои ботинки.
— Почему? — спрашиваю я. — Из-за крови? Боишься, что я ее выпью или чего?
Тетя Джеки хихикает:
— Не груби отцу.
— Ну, на это не обязательно смотреть. — Папа потирает лицо рукой. — Просто кровь…
— У тебя тоже есть кровь. — Отец пихает его в плечо. — Сам себя боишься?
— Нет, с вами просто невозможно! — ворчит папа. — Симона, смотри, ты еще не взрослая, могу и отшлепать.
Я закатываю глаза. Он этим пугает с тех пор, как мне исполнилось лет пять, но еще ни разу меня не шлепал. По-моему, ему самому просто так говорили в детстве родители.
— Совсем скоро будет взрослой, — заявляет тетя Джеки. Она осторожно вытаскивает иглу из моей вены, прижимает марлевую салфетку и заклеивает пластырем. — Как новая школа? Мне там никому не нужно надрать зад?
— Ты уже в прошлый раз спрашивала, — напоминаю я, разворачивая подвернутые рукава обратно. — Ничего нового. Э-э, много детей из богатых семей. Не знаю. Школа как школа, тетя Джеки.
— Мне кажется, ей там очень нравится. — Отец поглядывает на меня с многозначительной улыбкой. — Она режиссер школьной постановки, и все учителя ее хвалят.