Родители Лидии, мистер и миссис Ву, хотят, чтобы она училась хорошо, но при этом не такие напряжные, как предки Клавдии. Они не рисовали у нее в комнате таблицы умножения на стенах и не отправляли ее в математический лагерь, зато сразу проверяют оценки, как только те появляются в табеле. Меня родители один-единственный раз спросили, нужен ли мне репетитор, да и то было это, еще когда я ходила в «пансион благородных девиц». Не могу себе представить, чтобы они следили, сколько времени я провожу за компьютером, или каждые пять минут заглядывали мне через плечо. Но каждому свое, верно?
Папа чмокает меня в щеку и машет Лидии, которая буквально тащит меня к двери.
— Удачи сегодня! — кричит он вслед. — Скинь эсэмэску, когда доберетесь до школы.
Дверь за нами захлопывается.
Клавдия ездит на старом синем «Форде Бронко», но я никогда не сажусь впереди. Я до сих пор не понимаю, как Лидия не боится там с ней ездить, а особенно сегодня. Каждый раз за рулем Клавдия то гонит в стиле «Форсажа», то ползет так, словно у нее спустило колесо.
— Поражаюсь, как это у тебя еще права не отобрали, — говорю я, усаживаясь прямо посередине заднего сиденья. — У тебя поди уже штрафов вагон и маленькая тележка.
— Ой, заткнись, — огрызается она, держа руки на руле. — Если я, по-твоему, так ужасно вожу, давай ты сядешь за руль. Уж поверь, это не так просто, как выглядит со стороны. Иди сдай экзамен по вождению, и узнаешь.
Я могла бы остроумно ответить на ее подкол, но не буду. Сегодня она старается быть особо тактичной с Лидией, ну а ее обычную язвительность же тоже надо куда-то девать. Уверена, когда мы все уладим, она успокоится.
Как только мы пристегиваемся, машина трогается с места. Плавное движение укачивает, тянет веки вниз. Несмотря на выпитый кофе, я почти засыпаю. Тишина тоже не сильно помогает.
— Ты просто купишь таблеток, — неожиданно говорит Клавдия, поворачиваясь к Лидии. — Только и всего, не переживай.
Я моргаю и открываю глаза. Мне видно выражение лица Клавдии — непривычно мягкое, полное заботы, — а лицо Лидии я не вижу. Не понимаю, чего она так волнуется.
— Просто я не люблю врать, — вздыхает она. — Видела бы ты мою маму. Она тут хотела со мной завести разговор про «чувства» и «перемены», и я ей сказала, что не занимаюсь сексом. А теперь тайком иду покупать противозачаточные. Я ужасная дочь?
— Никакая ты не ужасная, — пожимаю плечами я. — Ты что, хочешь с ней обсудить, как вы с Иэном Уотерсом чпокаетесь?
— Во-первых, фу-у. — Клавдия смотрит на меня в зеркало. — А во-вторых, разве кто-то еще говорит «чпокаетесь»?
— Я говорю.
Она прыскает со смеху.
До клиники минут пятнадцать, и дальше мы едем в молчании. Родители Лидии работают в финансах, поэтому можно не бояться встретить здесь какого-нибудь друга семьи. Все, что ей нужно сделать, — это зайти, заплатить за таблетки и выйти.
Клавдия заезжает на парковку. Там уже стоят шесть машин, хотя еще только раннее утро. Выцветшая вывеска с розовыми буквами у тяжелых железных дверей — словно кадр из фильма.
Я отстегиваю ремень безопасности и наклоняюсь вперед, чтобы мне было видно Лидию.
— Хочешь, мы зайдем с тобой? — спрашиваю я. Так странно видеть ее без привычного дымчатого макияжа. — Можем все вместе туда пойти.
Лидия мотает головой, расстегивая свой ремень безопасности.
— Нет. Меня могут и не узнать, но если мы придем все вместе, то нас узнают точно.
Скорее, узнают Лидию с Клавдией. Они дружат уже сто лет, ходят в одну школу и друг к другу в гости.
— Есть закон о конфиденциальности. — Клавдия выключает зажигание.
— Угу, — подтверждаю я. — Врачи и медперсонал не могут никому ничего рассказать без твоего разрешения. Все будет нормально.
— А что, если мы на урок опоздаем?
Я и Клавдия одновременно усмехаемся.
— Ничего страшного, — говорю я. — Если что, скажем твоим родителям, что ты мне с чем-нибудь помогала. Если хочешь, можешь им сказать, что я заболела.
Врать миссис Ву будет неудобно. Я всего раз была у них в гостях, с ночевкой в сентябре, она нас тогда на завтрак блинами накормила. Но ради Лидии я готова соврать.
— Ох. — Лидия потирает предплечья. — Снова вранье.
— А по-моему, это и есть важная составляющая подросткового бунта, — замечает Клавдия. — Ну и типа… со временем твои родители сами догадаются, что ты на противозачаточных, и не нужно будет никаких неловких разговоров. Ведь все-таки это не мои родители.
— Да знаю, — произносит Лидия. — Ладно, я быстро.
Она выбирается из машины, громко хлопая за собой дверью. Наверное, теперь я бы могла пересесть вперед, но я остаюсь на заднем сиденье, подтянув колени к груди.