— Ладно, — говорю я и тяну его за руку. — Пойдем отсюда.
Рыбацкая пристань — туристическое место. И если и есть что-то, что я ненавижу больше белых расистов, так это туристические места. Пропахший мертвыми морскими гадами и жареной едой район всегда под завязку забит толпами растерянных туристов с фотоаппаратами. А если учесть, что сегодня суббота, то час чистого раздражения мне гарантирован. Сама бы я сюда никогда не пошла. Дала Майлзу выбрать место, вот и поплатилась.
— Да ладно тебе! — Он замечает мое выражение и забрасывает руку мне на плечо. — Не будь букой. Здесь можно хорошо провести время. Я думал, мы сходим на площадь Гирарделли, поедим мороженого или типа того.
Он не первый раз меня обнимает, но мне кажется, что я никогда не привыкну. Мне нравится, когда Майлз до меня дотрагивается. Нравится, что он выше меня и что я могу к нему прильнуть. Нравится больше, чем я могла себе представить.
— Симона? — Он пихает меня в бок. — Ну что, остаемся?
— А ты когда-нибудь задумывался, какой Сан-Франциско странный город? — говорю я, дотрагиваясь до его обвитой вокруг меня руки. — Типа мне здесь очень нравится. Но все так нереально дорого, и почти ни у кого нет денег. Кроме типа всех этих айтишников.
— У меня родители занимаются бизнесом. — Майлз качает головой. — И все равно я не знаю, как это у них получается. Я не смогу, как они.
— Почему не сможешь? — Я поднимаю на него глаза. — У тебя же есть мозги.
Если уж Майлз думает, что не сможет жить здесь, занимаясь не чем-нибудь, а бизнесом, то как, спрашивается, проживу я — режиссер? Как я вообще попаду на Бродвей, пытаясь заработать на аренду и еду и не обанкротиться?
— Не все, кто с мозгами, при деньгах, — говорит он. — Чернокожие не дураки, но мы типа все бедные, потому что… ты знаешь почему. Даже у богатых чернокожих денег меньше, чем у богатых белых.
Жаль, что нельзя отключить расизм. Я бы ни за что не стала менять свой цвет кожи, но я бы очень хотела влиять на то, какими нас формирует общество.
— Да, знаю. — Я вздыхаю. — Просто…
— Симона? А ты что здесь делаешь?
Я поднимаю глаза и хмурюсь. Передо мной стоит Ральф из группы взаимопомощи; в его глазах светится удивление. Черт. Заметь я его раньше, я бы спряталась. Его снисходительные замечания — это последнее, что мне сейчас нужно.
— Привет, Ральф, — цежу я сквозь зубы. — Это Майлз. Мы…
— Майлз? Воу. — Он протягивает руку. — Я тебя здесь раньше не видел.
Он опять за свое. Перебивает меня, как обычно.
— Вы в группе познакомились? — спрашивает Ральф, пожимая Майлзу руку. Он смотрит на меня в упор. — Я бы точно заметил новенького.
Я испепеляю его взглядом. Мы оба знаем, что Майлз не из группы.
— Нет. — Майлз смотрит на меня, нахмурив брови. Я громко вздыхаю. — Э-э, мы с Симоной ходим в одну школу.
— А. — Он уставился на меня с разинутым ртом. Я практически слышу, как у него в голове скрипят шестеренки. — Так это о тебе Симона тогда говорила.
Я его ненавижу.
— Слушай, Ральф…
— Ну, надеюсь, что у вас все получится. — Его улыбка такая же искусственная, как рождественская елка из нашей постановки. — Рад тебя видеть, Симона. Майлз, очень рад познакомиться.
Он уходит, прежде чем я успеваю произнести еще хоть слово. Тупой придурок.
— Подожди, — говорит Майлз, растерянно моргая Ральфу вслед. — Кто это? Это что вообще было?
— Это просто самый худший чел за всю мировую историю, — вздыхаю я, запрокидывая голову. — Мы с ним в одной группе взаимопомощи. Это длинная история.
— Ты рассказала обо мне в группе взаимопомощи?
— Ну да. — Я делаю шаг вперед. — Это группа поддержки для людей, живущих с ВИЧ. Я очень нервничала из-за — ну, ты знаешь — боялась сказать тебе о ВИЧ.
— А… — Я не могу понять его выражение лица. Он держит руки в карманах и смотрит вверх на кружащих над нами чаек.
Мои щеки горят. Мне еще никогда не было стыдно за группу взаимопомощи, но, опять же, я еще никогда не говорила о группе с парнем. Блин, да я и в группе-то обычно ничего не говорю. Я почти жалею, что тогда спросила, — но иначе я бы так и не набралась смелости рассказать Майлзу. Он должен был узнать. Хоть наш разговор в парке и обернулся той еще нервотрепкой, я рада, что он теперь знает. Но это не значит, что мне не стыдно. Уф, пошел бы Ральф куда подальше!
— Подожди. — Майлз протягивает руку и слегка касается моей. — Симона.