— Слушай, в чем проблема? — Я останавливаюсь. — Ты все еще злишься из-за пятницы? Давай наори на меня, и забудем.
Клавдия хмурится:
— Это не из-за…
— Э-э, девчонки?
В одной руке Лидия держит моего «Гамлета», а в другой — квадратный лист белой бумаги. Черт. Я спотыкаюсь, и учебники валятся из рук.
Клавдия хватает листок и читает вслух:
«До Дня благодарения уже меньше двух недель. Завязывай».
— Да кто это нахрен такой?
Живот сводит. Я начинаю судорожно сглатывать, чтобы меня не стошнило.
— Симона, какой ужас. — Лидия наклоняется, чтобы помочь. — Я думала, ты перестала получать записки.
Вот и я надеялась, что перестала. Не могу заставить себя дотронуться до учебников на полу. Как она вообще туда попала? Одно дело подбрасывать записки через щель шкафчика, другое — подсунуть в книгу…
Я думала, что если я расскажу Майлзу про ВИЧ, то меня нечем будет шантажировать, но автор записки ведь может рассказать мой секрет остальным. И все может обернуться даже хуже, чем в прошлой школе. На этот раз достанут не только меня, но и моих подруг, и Майлза.
По спине бежит холодок. Я не видела Эрика даже близко от своего шкафчика.
— Почему ты не скажешь директору? — спрашивает Лидия. — Ничем хорошим это не закончится. Я знаю, что ты не хочешь, но я не думаю, что это прямо так ужасно, если еще один человек узнает, особенно если тебе помогут во всем разобраться.
— Нет. — Я вздыхаю, хватаю книги и поднимаюсь на ноги. — Не скажу, пока у меня не будет другого выхода.
— Ну, — говорит Клавдия, — и что же ты тогда будешь делать?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Просто без понятия.
Лидия и Клавдия переглядываются. Я не знаю никого умнее, но даже они не понимают, что делать. Сказать директору — не такая уж плохая идея, но заставить я себя не могу.
— Что тут у вас случилось?
При звуке его голоса я быстро прячу записку в кулак. Уж Майлзу это точно видеть нельзя.
— Ничего не случилось. Вот, просто учебники уронила. — Я указываю подбородком на стопку книг. — Ты же знаком с Лидией и Клавдией, да?
— Ага. — Майлз хмурится. Наверняка по нам сразу видно, что что-то не так, но это не значит, что я должна сознаться. — Как дела? Хотите с нами на обед?
— Спасибо, но нет, — говорит Клавдия. Каким-то непостижимым образом она ведет себя как ни в чем не бывало. Она это умеет. — У нас собрание Альянса геев и гетеросексуалов.
Я поднимаю глаза. Она улыбается, но я не могу ей ответить тем же.
— Я совсем забыла, — говорю я глухо. — Пойдемте с нами, раз Майлз не против.
Клавдия поджимает губы, но не произносит ни слова. Мы обе знаем, что на самом-то деле я не думаю, что она пойдет с нами обедать. Я вижу, как у нее дергается глаз и как Лидия нервно на нее поглядывает. Но разве я виновата? Не секрет, что мы теперь тусуемся не так часто, но я же их не игнорю. Блин, мне уже нельзя сходить на обед с кем-то, кроме Клавдии? Это совсем другое. И дело тут не в том, что у меня теперь есть парень.
— Можно ко мне домой, — нерешительно предлагает Майлз, словно понимает, что вмешивается в разборку. — Это недалеко, сделаем бутерброды.
— Мы пас. Нам нужно на собрание Альянса. — Лидия пихает Клавдию в бок. — Да, Клав?
— Угу, — кивает она, не сводя глаз с моего лица. Я не поняла, когда это началось и зачем надо делать это именно сейчас. — Вы идите. Отличненько вам провести время.
Я закатываю глаза и начинаю надевать куртку.
Лидия хмурится. Клавдия, не оборачиваясь, уходит по коридору прочь.
23
— Не дашь мне подсказку?
— Не-а. — На другом конце линии — Майлз. — Ты просто доверься. Встречаемся через час в парке «Долорес». Только стулья с собой не бери!
— Я и не собиралась.
— Хорошо, — говорит он. — Ну, тогда до встречи.
У меня закрадываются подозрения, в основном потому, что он вчера весь день слал мне странные эсэмэски («Какой твой любимый перекус?» «По шкале от 1 до 10, насколько тебе нравится Хью Джекман?») и сегодня с утра улыбался на репетиции. В смысле, он и так мне всегда улыбается, но обычно не так загадочно.
— Скинь эсэмэску, когда доберешься, — наказывает мне папа. — По субботам там полно народу, и мне не нравится вся эта секретность.
— Ну это же просто парк. — Я хватаю свой рюкзак.
— Ага. — Он щурит глаза. — «Парк» — это эвфемизм такой?
— Блин, — говорю я. — Пап, пока.
Нет ничего необычного в том, что парк «Долорес» забит под завязку, там всегда толпы. А вот что действительно необычно, так это куча народа с пледами и корзинками. Они все что, сообща решили устроить гигантский пикник? В Сан-Франциско я уже ничему не удивлюсь.