Когда через пятнадцать минут раздается звонок, я ожидаю увидеть их обеих, но открываю дверь и вижу на пороге лишь Клавдию. Мы встречаемся взглядами. Она нервно сглатывает. Я тоже нервничаю и вытираю о джинсы потные ладони. Она оборачивается — наверное, на Лидию, сидящую в машине, — прежде чем снова посмотреть на меня.
— Почему ты разрешила мне прийти? — спрашивает она, засовывая руки в карманы. — Я не ожидала.
Я пялюсь на ее волосы. Она коротко подстриглась, почти как Энн Хэтэуэй в «Отверженных». Похоже, недавно. Родители, поди, задали ей жару, когда увидели. От этой мысли щемит в груди, но я заставляю себя не отводить взгляда.
— Честно? Я даже не знаю. — Я пожимаю плечами. — Не ожидала, что ты придешь.
Клавдия выжидающе смотрит. Если она думает, что я еще что-нибудь скажу, то глубоко ошибается.
— Я по тебе так скучала, — наконец хрипло выдавливает она. — Просто не верится, что я так стремно с тобой обошлась, когда ты пыталась мне сказать что-то важное. Я же знаю, как трудно в первый раз делать каминг-аут. Зря я так на тебя набросилась. Я поступила дерьмово и не жду, что ты меня простишь. Но все равно… прости, пожалуйста.
По лицу видно, что она переживает. Значит, по крайней мере, она думала об этом — и обо мне. Я тоже о ней думала. Я открываю дверь шире и выхожу на крыльцо.
— Я хотела сказать тебе раньше, — говорю я, прикусывая щеку. — Но я типа подумала…
— Что я так и отреагирую, — вздыхает она, хватая себя за волосы. — Вот я отстой.
Мое лицо смягчается.
— Но не полный, — дразню я, обхватывая ее одной рукой за плечи. Она удивленно моргает. — Ну и к тому же я не уверена, что меня можно считать би.
— Можно, конечно, — авторитетно заявляет она. Я изгибаю бровь, и она на секунду замолкает. — В смысле… Я знаю, что вела себя просто как стерва, но если ты так себя ощущаешь, то тебя совершенно точно можно считать би. Лидии тоже непросто было в первый раз открыться. Может, вам стоит об этом поговорить.
Мне трудно представить, как Лидия испытывает кризис сексуальной идентичности. Она рассказывала о парнях, с которыми встречалась, — особенно о некоем Кевине в девятом классе, которого я не застала. Но она же и постоянно болтает о девушках, на которых западает.
Может, отчасти поэтому мы так быстро и подружились. Они здесь, они квиры, и они не парятся. Этим Лидия с Клавдией напоминают мне моих отцов. Наверное, даже еще до того, как речь зашла о бисексуальности, я уже знала, что у нас есть что-то общее.
— Мне очень жаль, — снова говорит Клавдия. — Я пойму, если ты все еще на меня сердишься, но рада, что ты разрешила мне прийти.
Я шутливо пихаю ее плечом. На моей памяти она вообще впервые за что-то извинилась. По крайней мере, передо мной. Ладно, принимается.
— Пойдем? — предлагаю я, указывая головой на дверь. — А то, если мы так будем говорить и дальше, я могу и расплакаться.
Она смеется. Но я не шучу.
Клавдия машет в сторону машины, откуда тут же выскакивает Лидия. Она подлетает ко мне и бросается на шею. Свободной рукой я прижимаю ее к себе. Если бы в горле не стояли слезы, я бы обязательно сказала, как сильно по ним соскучилась.
Наверняка Бри и Клавдия уже поженились бы, если бы ни с кем не встречались. Я еще даже не успела всех толком представить, как они принялись хихикать. Хихикать. Бри с Клавдией.
— Стойте, она заставила вас смотреть «Другой мир»? — смеясь, качает головой Клавдия. — Ничего себе. По-моему, я уснула, когда она его мне показывала. Ну хотя бы не этот депрессивный французский мюзикл.
— «Отверженные» — это классика!
Бри изгибает бровь:
— Кто это тут у нас столько знает про классику?
— Я не знал, что тебе нравятся мюзиклы, — говорит Джек, поворачиваясь ко мне. — Круто!
— Нравятся? — фыркает Клавдия. — Это еще мягко сказано.
— Симона — режиссер. — Лидия сжимает мое плечо. — Наша школа ставит «Богему». Премьера в начале декабря. Приходите посмотреть.
Я совсем про это забыла. Что теперь вообще будет с постановкой?
— Ну, — начинаю я, — не знаю насчет «круто»…
— Не-не, это правда круто, — перебивает Бри. — Я этот фильм обожаю.
Фильм? Не оригинальный, новаторский бродвейский мюзикл, с которого все началось? Окей, подруга…
— А давайте пойдем все вместе, — тихо предлагает Ральф. — Я бы с удовольствием посмотрел.
Я сдерживаю вздох. Ему нельзя быть таким хорошим. Не могу же я плакать перед Ральфом.
— Этот говнюк, который про тебя рассказал, ведь тоже участвует в постановке. — Клавдия морщит нос и тянется к пакету «Доритос». — Надеюсь, администрация школы его порвет.