— Помните, как вы сказали, что гордитесь мной? — говорю я, улыбаясь. — Что я получу все награды? Куда подевалась ваша гордость?
— Ну, тогда у тебя в волосах не было презерватива. — Отец складывает руки на груди. — Но, пожалуй, я все равно тобой горжусь.
— Блин. — Я ощупываю голову. — Ладно вам.
Майлз выпутывает презерватив из моих волос. Я закусываю губу, чтобы удержаться от смеха. Как смешно было бы использовать именно этот презерватив.
— Симона, я всегда тобой гордился. — Отец сжимает ручку двери. — И всегда буду.
Я улыбаюсь. Он это и раньше говорил, но, кажется, впервые я тоже собой горжусь. Я пережила постановку и то, что вся школа узнала о моем ВИЧ-статусе. Пережила каминг-аут как бисексуалка перед лучшими подругами. И я еще много чего смогу пережить.
— То есть ты гордишься, что я купила презервативы?
Папа бросает грозный взгляд:
— Не наглей.
Майлз хихикает мне в плечо.
— Я всегда тебя люблю, — шепчет он. — Особенно когда ты покупаешь презервативы.
Я замираю, не в состоянии скрыть улыбку. Он сжимает мою руку, и я подношу ее ближе к сердцу.
— Я передумала, — говорю я, приваливаясь к нему плечом. — Кажется, я тебя прямо люблю-люблю. Если ты не против.
— Совсем не против. — Он целует меня в шею. — Может, попозже я тебе покажу, что я очень даже за.
— Фу, блин, меня сейчас стошнит. — Клавдия закатывает глаза. — Как вам не противно?
— Ой, да ладно тебе. — Я протягиваю руку подругам. — Вас я тоже люблю-люблю. На веки вечные.
Мы все стоим кучкой — я в окружении своих любимых людей. Даже если я не получу сегодня премию за лучшую режиссуру, что с того? Зачем мне одобрение какого-то рандомного жюри, если у меня есть горы презервативов и замечательные люди рядом.
Эпилог
Когда мы едем на мой второй прием к гинекологу, отец ставит Арету Франклин, и вскоре папа начинает распевать «(You Make Me Feel Like a) Natural Woman» так громко, что только чудом не останавливает все движение.
На самом деле я обожаю такие моменты.
Вот только к врачу я бы лучше сходила одна.
— Это… — Я постукиваю пальцами по колену, пока отец заезжает на парковку. — А что вы скажете, если я попрошу вас со мной не заходить?
Они замолкают и переглядываются. С заднего сиденья мне не видно, что у них на уме. На фоне по-прежнему звучит Арета.
— В смысле, я вас люблю, и все такое, — говорю я, закусывая губу. — Просто… мне уже скоро восемнадцать. Вы, конечно, родители, но я сама за себя несу ответственность, особенно когда дело касается… Ну, вы поняли. Секса и типа того.
Блин, когда я проигрывала это в голове, все звучало не так неловко.
— Давай обсудим все снаружи. — Папа откашливается. — По-моему, так будет проще.
Я с трудом сдерживаю вздох облегчения и, отстегнув ремень безопасности, выбираюсь из машины. Отец и папа стоят рядом. Прямо как в мой первый день в пансионе Матери Божией Лурдской, когда они меня туда привезли и мы прощались. Отец все не выпускал меня из объятий, а папа заставил взять с собой одеяло с их кровати. Оно пахло свежестью и мятой, совсем как они.
Черт. Вот только заплакать мне еще не хватало. Это важно.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы ходить к гинекологу одна, — тараторю я, чтобы они не могли меня перебить. — Я понимаю, что вы переживаете и все такое, но вам не нужно со мной нянчиться или впадать в панику из-за секса. Я собрала информацию, поговорила с людьми и сделаю правильный выбор. Мне нужно, чтобы вы мне доверяли.
Отец улыбается:
— Мы знаем.
— Да, я все равно ваш ребенок, но…
Стоп. Я закрываю рот. Он правда это сказал или мне послышалось?
— Мы знаем, что ты понимаешь, к чему может привести секс, — тяжело вздыхая, произносит папа. — И ты сама должна разбираться со своей половой жизнью.
— Правда? — Я вскидываю бровь и складываю руки на груди. — Вы серьезно?
— А что такого удивительного? — спрашивает отец, облокачиваясь на машину. Папа прислоняется к нему, а я — к папе. Мы так и стоим втроем, будто позируем для автомобильного журнала. — Ты очень ответственная молодая девушка.
— Это правда, — с неохотой кивает папа. — Ты уже не маленькая.
— Но мы хотим остаться для поддержки. — Отец обнимает меня за плечи. — И подождать тебя здесь или в приемной.
— Лучше в приемной, — встревает папа. Я усмехаюсь, но он продолжает: — Твой отец просто пытается сказать, что мы понимаем. Да, ты готова и сама все можешь, но тебе вовсе не обязательно действовать в одиночку. Мы всегда рядом.