— Спасибо, что обо всем помнишь, — тихо сказал он, заключая меня объятия.
— Если бы обо всем, — вздохнула я, положив голову ему на плечо. А многое мне бы хотелось просто забыть.
— Ведь Гарри тебе совсем не чужой, можно сказать, самый родной…
— Что?
Я ощущала странную безмятежность, такую, что все вокруг сейчас казалось второстепенным, что ли. Не было того хаоса, что окружал меня последние четыре месяца, а существовала спокойная темнота гостиничного номера, в которой были только я и Сириус.
— Если все правда, то вы с Гарри приходитесь родственниками.
— Прости, что?!
С неохотой открыв глаза, я выпрямилась.
— Если ты действительно сестра Лили, то Гарри твой племянник, — сказал серьезно Сириус.
— Ты опять? — Я уже не знала, сердиться мне или смеяться.
Гарри — мой племянник?! Так как Гарри был куда как реален, чем погибшая сестра Лили и сама Лили, то это заявление казалось более чем невероятным.
— Любимая, я просто хочу разобраться.
При слове «любимая» мое сердце екнуло. И я готова была лишь ради него простить Сириусу его упорство в отношении моего мнимого родства с Лили Поттер.
— А я не очень. Во-первых, как я могу быть тетей Гарри, если старше его всего на шесть лет?
Сириус хотел ответить, но я не дала ему возможности это сделать.
— И, Во-вторых, самое главное: у меня есть моя родная семья. Родная, я подчеркиваю! Или ты хочешь сказать, что мои родители вовсе не мои, а я — приемная?
Я выжидающе уставилась на него. Сириус молчал, не отводя взгляда.
— Поговорим об этом завтра, — произнес он по истечении целой минуты. — Вернее, уже сегодня.
— Вот, — пробормотала я.
Нет ответа на этот вопрос. И не может быть. Потому что я без всякой тени сомнения могу сказать, что мои родители самые настоящие, родные. Я помню их всю свою жизнь. Я похожа на них, правда, не так сильно, ведь я рыжая и светлокожая, хотя в семье больше нет рыжеволосых. Но одним из первых сознательных вопросов, которые я задала маме, был: почему я одна такая? И не могла не задать: мои волосы, как маяк, притягивали ко мне неуемное внимание окружающих людей, которое причиняло массу неудобств. Так вот, мама сказала, что этот цвет волос проявляется в нашей семье через поколение. Мне пришлось поверить, так как к тому времени из старшего поколения осталась единственная бабушка, да и она не была рыжей.
Верю и сейчас. Неужели родители стали бы мне врать, скрывать что-то? Ради чего? Поэтому у меня не было повода подозревать их в чем-то. Тем более что все происходило с точностью до наоборот: забота иногда переходила всякие границы. Конечно, это может как-то насторожить, но к чему мне придраться? К тому, что мама закатила грандиозный скандал, когда я в шестнадцать лет перекрасилась в жгучую брюнетку? Или к тому, что родители пытались оградить меня от «тлетворного» влияния моей подружки, хотя ее и правда иногда заносило на поворотах? Мои мама и папа очень хорошие люди, и я их безмерно люблю, несмотря ни на что.
А что касается того, что Сириус с таким упорством старается разглядеть во мне погибшую(!) сестру Лили Поттер, может, она в его жизни что-то значила? Нет, вряд ли… Она была, я помню Ремус говорил, младше их, Лили и Мародеров, на тринадцать или четырнадцать лет. А когда произошли все те трагические события, этой девочке было всего семь — восемь лет. Кстати, Сириус вообще видел ее?
Я посмотрела на него. Он лежал на спине, а я пристроилась сбоку. Прижавшись щекой к его плечу, слышала его дыхание, ровное и, кажется, не сонное. Спросить или не надо? Он может подумать, что я заинтересовалась этой неизвестной мне девочкой, и это подтолкнет его к расследованию с новой силой. А я только хочу выяснить, почему он это делает?
— Сириус, ты спишь?
— Нет.
— Можешь ответить мне на один вопрос, не спрашивая ни о чем?
— Попробую, но ничего не обещаю.
Он что, серьезно?
Я незаметно вздохнула.
— Скажи, ты когда — нибудь видел ее?.. Ну, в смысле, сестру… э-э… Лили?
Сириус пошевелился, поворачиваясь.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто ответь.
Не надо было спрашивать, вон какое удивление вызвала своим внезапным вопросом. Но мне было жутко любопытно.
— Да, я видел… ее, — подумав, сказал он. — Несколько раз.
— Можешь не продолжать. Спасибо.
И что мне это дало? Только сильнее разожглось любопытство. Как выглядела та девчонка, личность которой все пытается наложить на меня Сириус?
Он повернулся на бок, глядя на меня.