— Что? — разинул рот Рон. — Вы что, расстались?
— Тише, Рон! — шикнула Гермиона.
Я с беспокойством встала следом, когда Гарри, не ответив, зашагал к выходу. Если это действительно так, я обязана догнать его. Ведь это именно я посоветовала ему поговорить с Джинни. Значит, каким-то образом ответственна за последствия этого разговора.
— Гарри, постой… Куда ты спешишь, ты же толком ничего не поел.
Я пристроилась рядом с ним, выходя из Большого зала.
— Я не очень — то голоден. — Он помолчал, потом сказал: — Я знаю, о чем ты хочешь поговорить.
— Ну раз знаешь, давай выкладывай. Вы, правда, расстались?
— Правда. Но это было обоюдным решением, так что ты к этому не причастна. Ты же беспокоишься о том, что к нашему расставанию сподвиг тот разговор, к которому нас подтолкнула ты?
Гарри повернул ко мне голову с затаившейся в уголках губ улыбкой.
— Какой ты проницательный, — усмехнулась я. — Да, я беспокоюсь. Значит, ты считаешь, мне не о чем беспокоиться?
— Правильно. Джинни сама предложила нам расстаться.
Ну и ну… А сама мне говорила, что любит Гарри без памяти. Хотя… с того разговора прошло достаточно времени, мало ли какие перемены произошли в душе Джинни.
— А ты? Как ты к этому отнесся? Прости, если я лезу не в свои дела…
— Ничего ты не лезешь, — возразил Гарри как-то чересчур пылко. — Ты можешь спрашивать, что угодно…
— Даже так? Ну тогда готовься!
Мы пересекли холл и подошли к лестнице, но остановились.
— Мне Джинни нравится, но не более того, — сказал Гарри. — Я думаю, это было всего лишь увлечение. А Джинни цеплялась за него просто по привычке с первого дня нашего знакомства.
— Так что у вас мир и согласие, — заключила я.
— Мир и согласие, — кивнул он.
Это хорошо, это успокаивает. Если бы было по-другому, мне бы, наверное, пришлось мирить их. А мирить двух людей дело зачастую неблагодарное.
Из Большого зала вышли Гермиона и Рон, увидев нас, направились к нам.
— Ну что, все обсудили?
— Все, Рон, все. Ты тоже хочешь о чем-то поговорить?
— Не мешало бы, — буркнул рыжий парень, — а то мы как всегда узнаем обо всем последними.
— Не преувеличивай, — сказала Гермиона, внимательно глядя на Гарри. — И вообще, не будем об этом. Рождество все-таки. Настроение должно быть соответствующим.
— Точно, — поддакнула я задумчиво. Проводила глазами беззаботно щебечущих о чем-то между собой Лаванду и Парвати.
Гермиона тоже, наконец оторвав взгляд от Гарри, посмотрела на подруг.
— Между прочим, вы не в курсе, о каком бале говорила Лаванда?
— Ты нас спрашиваешь? — округлил глаза Рон. — Я лично в первый раз слышу…
— О каком это бале говорила Лаванда? — спросил Гарри.
— Понятия не имею, — фыркнула Гермиона. — Сказала, что от кого-то услышала про Рождественский бал.
— Ну, слухи не рождаются из ниоткуда. Спросим у Сириуса, уж он-то точно должен знать.
«А где он?» — чуть не спросила я.
— А где он, кстати? — спросила Гермиона.
— Он скоро придет, дела у него какие-то.
Дела! А мне ничего не сказал.
Я поймала взгляд Гарри и с невинным видом посмотрела на него. Он каким-то образом почувствовал мое настроение, отнюдь не праздничное?
Мы все вместе поднялись по лестнице, но дальше наши пути разошлись.
— Вы идите, ребята, я одна тут поброжу…
Переходя от одного украшенного морозным узором окна к другому, дышала на заледеневшие стекла и протирала пальцем прозрачные кружочки, в которых были видны заснеженные земли Хогвартса. В конце концов пальцы замерзли, и мне пришлось спрятать руки в широких, но теплых рукавах.
— Привет. Ты тоже кого-то ищешь? — раздался позади как будто сонный голос.
Обернувшись, увидела стоящую в двух шагах Луну Лавгуд, подругу Джинни с Рейвенкло. Странная, с моей точки зрения, девушка. Но эта странность не отвергала обезоруживающую искренность, без которой Луну невозможно представить.
— Нет, я никого не ищу. Хотя… жду, наверное. А ты кого-то ищешь?
— Своих друзей.
— А…
Она имеет в виду что-то абстрактное или же кого-то конкретного. Потому что, о чем говорит эта девушка, не всегда было понятно.
— Гарри Поттера, ты его знаешь…
— Знаю, он мой… То есть он уже, вероятно, где-то далеко отсюда.
Луна кивнула и подошла к окну с нарисованной мной на ледяном стекле снежинкой. Провела пальцем по ней.
— Он для тебя очень близкий человек, — вдруг произнесла она, не оборачиваясь. — Может, даже ближе, чем ты думаешь.