Гермиона ошеломленно раскрыла рот. Для нее явно было открытием, что Лаванда умеет признавать свои ошибки. Я незаметно усмехнулась, покачав головой. У меня появилось смутное подозрение, что она завела этот разговор неспроста.
— Забудем нашу ссору, как вчерашний день, — сказала я, когда обе девушки обратили на меня взгляды.
Гарри не выдержал и хмыкнул, как бы говоря, что слова Лаванды его не очень убедили.
— Так ты пойдешь?
— На бал? — слегка удивилась я. — Да нет. Что я там забыла?
Чтобы пресечь дальнейшие вопросы, со звоном опустила в тарелку с остатками завтрака ложку и поднялась. Хоть мысли об Алексе на время покинули меня, я чувствовала беспокойство, не оставляющее ни на минуту. И поэтому особенно проявлялась моя рассеянность. Я опасалась, что кто-нибудь заметит мое состояние и начнет допрашивать меня. Вон мимо внимания Гарри не прошло, до чего я все утро задумчивая… Может, когда минует время встречи, моя нервозность пройдет… Может…
Но нет, вопреки своим надеждам я все больше и больше нервничала. Так как узнать время могла лишь по часам Гермионы, я почти не выходила из спальни. Делала вид, что чрезвычайно увлечена книгой, которая попалась мне под руку первой, и невпопад отвечала на вопросы соседок по комнате. Когда оставалась в одиночестве, подбегала к Гермиониной кровати и заглядывала в циферблат маленького будильника.
Двенадцать часов… два часа дня… пятнадцать минут четвертого и так далее.
Я уже не могла спокойно сидеть на одном месте, мне хотелось бежать куда-то, только не упорно ждать, пока стрелки не достигнут восьми.
Около шести терпение было уже на исходе. Я рывком поднялась с кровати и устремилась к двери. Не сразу услышала, как кто-то меня окликнул.
— Что?
Рассеянно обернувшись, увидела смотревшую на меня Лаванду, крутившуюся перед зеркалом.
— Ты что-то спросила, Лаванда?
Парвати, тут же готовившаяся к предстоящей Рождественской вечеринке, как называла Гермиона бал, обернулась тоже.
— Да, — кивнула блондинка. — Ты же говорила, что не пойдешь на бал?
— Говорила. А что?
— Ну… значит, тебе не понадобится платье?
Сначала я не поняла, о чем она. О каком платье идет речь и как оно связано с балом?
— Я видела у тебя платье, — поспешила сказать Лаванда, заметив на моем лице недоумение. — Синее…
Наконец я сообразила и коротко кивнула. Платье у меня было в единственном экземпляре, но после того, первого и последнего раза, когда я его надевала, оно благополучно переместилось на самое дно сумки и там лежало по сей день. Так что хочет Лаванда? Одолжить его?
— Можно у тебя его попросить на вечер? — приободрившись, спросила она.
Я окинула фигуру девушки критическим взглядом.
— Если честно, Лаванда, оно не мое, так что не могу тебе одолжить.
— Но ты его надевала, я видела! — слегка разочарованно сказала она, вероятно, ожидавшая совсем другой ответ.
— К тому же, — проигнорировала я ее «разоблачающие» меня слова, — оно тебе не подойдет.
— Почему это?
— Потому что оно будет на тебе висеть.
Прищурившись, Лаванда поглядела на себя, потом на меня.
— Не вижу особой разницы. Если тебе жалко, так и скажи.
— Мне не жалко, а говорю как есть. Но ты же волшебница, Лаванда, почему бы тебе не сотворить себе наряд?
— Ты думаешь, это так просто, Вики? — подняла бровь блондинка. — Мне не хочется посреди толпы вдруг оказаться без платья.
— Так попросить помочь того, кто в этом профессионал, — предложила я несколько утомленно.
Лаванда удивленно переглянулась с Парвати. Да, похоже, такая мысль им не приходила в голову.
— Вики, ты гений! Спасибо!
Обрадованная Лаванда пронеслась мимо меня, обдав порывом воздуха, и скрылась в коридоре. Спохватившись, Парвати бросилась следом.
— Мда… Лаванда сказала мне спасибо… — в никуда произнесла я. — Нонсенс.
Шагнула в дверной проем, но остановилась. Конечно, я не собиралась в семь часов идти Большой зал и там развлекаться. И как-то наряжаться, в частности надевать платье — тоже… до той секунды, когда Лаванда не поблагодарила меня.
Почему бы не создать себе праздничное настроение? Среди веселья и улыбающихся людей мысли об Алексе пройдут скорее, чем если я буду в одиночестве бродить по замку. Ведь правда?
«Я уж точно предпочитаю не думать о нем, — заявил внутренний голос, ранее помалкивавший себе в тряпочку. — А может, ты мазохистка?»
Видимо, да, мазохистка… В ко — то веки согласна со своей надоедливой совестью.
Значит, решено? Иду со всеми в Большой зал? Посижу где-нибудь в уголке, понаблюдаю…