Профессора заметили мое странное состояние и переглянулись.
— Мне кажется, мисс, вас что-то очень взволновало, — сказал Альбус Дамблдор, неотрывно глядя на меня.
Его голос, такой знакомый и в то же время незнакомый, вывел меня из столбняка. Я подпрыгнула и вскочила с кровати как пробка из-под шампанского, при этом продолжая усиленно таращиться на живого Дамблдора.
В мозгу вспыхнула беспощадная мысль: я действительно провалилась в прошлое, ибо бывший директор Хогвартса никак не мог быть призраком.
Вика, сейчас же прийди в себя! — прикрикнул мой внутренний голос. Несмотря на его некоторое занудство, он иногда меня на самом деле выручал. И вот сейчас, как бы ни была я потрясена доказательством преужаснейшего предположения, он заставил меня согласиться с тем, что проявление эмоций — это не выход. Что думает Дамблдор, видя такую реакцию на него? Что он вызывает ужас? А почему? Потому что в ближайшем будущем его нет? Впрочем, этого он знать не может…
В этот момент, когда, наткнувшись на стоящую позади кровать, я упала на нее, совсем рядом послышался сдавленный вздох. Кровать оказалась той, на которой лежал еще кто-то. Я покосилась на топорщившееся одеяло и увидела Паркинсон, выпучившую глаза из-под него. С каждой секундой на ее лице увеличивался испуг, превращающийся в страх. Ярость, которую Паркинсон ясно прочитала на моем лице, заглушила другие эмоции, я забыла о Дамблдоре и других не менее важных вещах.
— Мер — рзавка! — буквально прорычала я, напрягшись.
Паркинсон взвизгнула и вылетела из-под одеяла, однако не достаточно быстро из-за того же одеяла. Она упала, а я, преисполненная жаждой мести, вскочила на кровать.
— Что вы делаете? — в изумлении вскричала мадам Помфри.
Паркинсон неуклюже поднялась и ринулась прочь от меня. Я — за ней. Злость настолько овладела мной, что кроме того, чтобы сделать этой мерзавке как можно больнее, ни о чем другом думать не могла. Даже, когда нечаянно ударилась травмированной кистью, и жгучая боль стрельнула до самого локтя, я не остановилась.
Заметив в госпитале остальных и, вероятно, выбрав из двух зол меньшее, девчонка метнулась в сторону профессоров Дамблдора и Макгонагалл.
— Помогите! — крикнула она, забежав за их спины. — Она сумасшедшая!
— Ну прекратите это безобразие, Альбус! — почти взмолилась мадам Помфри.
И тут произошла волшебная метаморфоза: имя Дамблдора превратила Паркинсон из просто испуганной в крайне обалдевшую от ужаса. Так как оба профессора расступились, я увидела, как она застыла, уставясь на старого директора с выражением недоверчивого шока.
— Ну и кто из нас сумасшедший, Паркинсон? — прошипела я, однако не сбавляя скорости.
А она смотрела — смотрела, и потом как завизжит! Не знала, что так можно визжать, не удивлюсь, если Паркинсон услышали даже на верхних этажах.
— Вы… вы… — при этом произносила она, заикаясь и пятясь назад.
Черт, у нее же истерика, она не знает о хроновороте, поэтому может сейчас закричать о том, что Дамблдора нет среди живых. Хоть мне было и наплевать на Паркинсон, но на чувства старого директора — нет. Так что нужно заткнуть ее.
Я подбежала к ней, размахнулась левой рукой и что есть силы треснула Паркинсон по щеке. Ее голова дернулась, крик, точнее, визг оборвался, а она сама покачнулась. Я медленно обернулась к профессорам, пребывавшим, мягко говоря, в оторопи.
— Извините, это у нее припадок, — сказала, впервые обратившись к ним. — Иногда такое случается.
— Честно сказать, мисс, вы тоже повели себя несколько… неадекватно, — с сомнением сказала профессор Макгонагалл.
— Минерва, ты не знаешь причину ее поступка, — мягко возразил Дамблдор, все также наблюдая за мной.
— Зря вы не вмешались, — сердито сказала мадам Помфри из другого конца больничного крыла. — Еще бы немного — и одна бы точно покалечила другую.
Что они говорят обо мне в третьем лице? Неприятно, знаете ли…
Посмотрела на Паркинсон: она ошалело хлопала глазами, явно не зная, что делать.
— Мисс, вы все еще негативно настроены против вашей…
— Она не моя! — яростнее, чем следовало бы, крикнула я профессору Дамблдору. — И, да, я все еще хочу прикончть эту мерзавку!
Мадам Помфри ахнула, профессор Макгонагалл нахмуренно свела брови. Директор же не вздрогнул, дотронулся словно бы в рассеянности до своей длинной бороды и сделал шаг вперед.