К горлу подкатил комок. Я чувствовала, как все на меня смотрят и, не выдержав, рухнула на стул. Опустила голову, и волосы закрыли мое лицо.
— Простите меня… Это я во всем виновата…
— Я бы так сказал: во всем виновата эта мартышка, — произнес Рон.
Как он меня назвал? Я подняла голову. Нет, Рон смотрел не на меня, а показывал на стоящую у стены рядом с дверью Паркинсон. Ее лицо вытянулось.
— Сам ты мартышка, Уизли! — взвизгнула она, впервые после того, как вошла в кабинет.
— Мартышка и есть. Вцепилась в меня, перед тем, как мы перенеслись, и держалась до тех пор, пока я не сбросил ее.
— Так вот как она оказалась вместе с нами… — протянул Гарри. — А ты еще и предательница, Паркинсон. Жуткая трусиха?
Я скорее почувствовала, чем увидела, как Сириус напрягся, и буквально уловила исходящие от него импульсы ярости. Его руки сжались, а правая опустилась в карман.
— Ты хоть представляешь себе, во что может вылиться твоя выходка? — спокойным, но опасным тоном спросил он, сузив глаза на прижавшуюся к стене слизеринку.
Она выглядела испуганной, но по привычке продолжала держаться высокомерно. Такое сочетание могло показаться забавным, однако никому из нас было не до смеха.
Неслышно поднявшись, я шагнула к Сириусу и положила ладонь на его скрытую в кармане руку.
— Для Паркинсон уже вылилось.
Он оглянулся. Встретился со мной глазами и, поколебавшись, вынул руку.
— Она оказалась там же, где и мы, — понимающе кивнула Гермиона. — И в такой же безвыходной ситуации.
— Так что разбираться с ней, по — моему, не имеет смысла, — добавила я. — К тому же, ей уже сегодня досталось, не правда ли, Паркинсон?
Она машинально дотронулась до своей щеки и зло сверкнула глазами.
— Я рад, что все так разрешилось, — произнес Дамблдор.
Все, кажется, даже забыли о нем, поэтому слегка удивленно посмотрели на него.
— Ошибаетесь, директор, — сказал Сириус, — еще не все разрешилось, далеко не все.
— На данный момент, Сириус, этого достаточно. До тех пор, пока вы находитесь здесь, лучше всего будет, если между вами останется атмосфера взаимопонимания. — Сириус хотел что-то возразить, но директор поднял руку, останавливая его. — Не перебивай меня, пожалуйста. Без согласия или хотя бы терпения вам будет сложнее, ибо даже незначительные размолвки могут отклонить ваш путь в другую сторону, который отразиться на вашем, подчеркиваю, вашем будущем. Надеюсь, все меня понимают?
— Чего уж тут не понять? — пробормотал Рон, уставившись себе под ноги. — Это называется… как ты там говорил, Гарри?
— Эффект бабочки, — ответил тот. — Только это Вики говорила.
— Люблю фантастику, — пожала я плечами, когда Дамблдор с одобрением кивнул.
— И что вы предлагаете, профессор? — спросил Сириус, сжав мою руку. — Я, конечно могу потерпеть мисс Паркинсон, — он глянул на нее так, что она еще больше впечаталась спиной в стену, — но вот вряд ли — находиться с ней в одном помещении. Думаю, остальные меня поддержат.
— Это точно! — поддакнул Рон. — Как вспомню, что по ее вине нам пришлось пережить, прямо хочется…
Он демонстративно сжал кулак и показал Паркинсон.
— Я предлагаю вам остаться в Хогвартсе, хотя с этим тоже возникают определенные трудности. Я имею в виду людей, которые здесь живут.
Дамблдор повернулся к Сириусу.
— В первую очередь, это касается вас, мистер Блэк. Впрочем, и этого молодого человека тоже. — Внимательный взгляд на Гарри. — Вероятно, я не ошибусь, если скажу, что ваша фамилия Поттер?
Гарри слегка улыбнулся и одновременно чуть заметно напрягся.
— Да, — согласился он, — Поттер. Меня зовут Гарри Поттер. Я…
— Вы, наверное, уже поняли, — сказал Сириус, его лицо смягчилось, — что он неспроста похож на Джеймса.
— Он просто вылитый Джеймс, — подтвердила профессор Макгонагалл. — Вы его сын, Гарри? Другого объяснения я не нахожу.
— Совершенно верно. Джеймс Поттер — мой отец, а мама…
— Неужели Лили Эванс? — улыбнулась она, в ее улыбке промелькнуло несвойственное ей лукавство. — То есть в будущем Поттер? Ведь, насколько мне известно, Джеймс и Лили недавно вместе…
Я от неожиданности едва не вскрикнула, когда Сириус невольно стиснул мою ладонь. Он побледнел, и взгляд его, обращенный на декана Гриффиндора, словно остекленел. Она не могла этого не заметить.
— Сириус, что-то слу…
— Ничего, — резко сказал он, отвернувшись.
На миг кабинет наполнился напряженным молчанием. Лишь слышался какой-то шорох: это в своих рамах двигались портреты директоров, прислушиваясь к нашему разговору.