— Простите, — вздохнул Сириус, проводя рукой по лицу. — Последние дни были очень тяжелыми, а теперь еще и это… Нервы не выдерживают.
— Не жизнь, а сплошная катастрофа… — пробормотала я., осторожно высвобождая свою руку и шевеля побаливавшими пальцами.
— Наверное, надо дать вам отдохнуть, — сказал Дамблдор. — Устроитесь в комнатах, которые будут в вашем распоряжении во время пребывания вас в Хогвартсе. Минерва, у нас, кажется, есть свободные спальни? Желательно на одном этаже…
— Да, есть три такие, — кивнула она, даже не задумавшись. — На третьем этаже, правда, одна из них немного удалена от других.
— Нам это не столь важно, — сказал Сириус признательно. — Главное, чтобы было куда возвращаться.
— Тогда договорились, сейчас вас проводят, вы отдохнете, а потом продолжим разговор.
Все потянулись к выходу. А Гарри вдруг остановился и спросил:
— А она что, тоже с нами?
Я вместе с остальными посмотрела на Паркинсон, на которую он показывал.
— Мистер Поттер, так будет лучше всего, я же вам объяснял. Вы можете не общаться, но разделяться все же нежелательно.
— Но я тоже не хочу находиться рядом с ними! — выпалила Паркинсон, с враждебностью кривя губы. — Почему я должна селиться вместе с ними? Дайте мне отдельную комнату.
— Ишь чего захотела, — фыркнул Рон, подтолкнув к двери Гермиону. — Пойдемте, чего ее слушать.
— А правда, если на выбор три комнаты, то кому — то из нас придется делиться с ней спальней, — сказал Гарри, — а скорее всего Вики и Гермионе. Я не думаю, что они на это согласятся.
— Мне, если честно, все равно, — спокойно сказала я. — Ничего со мной не случится, если буду ночевать под одной крышей с Паркинсон. К тому же, за ней глаз да глаз нужен, мало ли что.
— Я согласна с Вики, — внезапно произнесла Гермиона. — Паркинсон нельзя отпускать далеко одну, она способна на все, и кто знает, что еще может задумать.
— Возможно, вы и правы. Но…
Гарри махнул рукой и вышел из кабинета.
— Эй! — крикнула Паркинсон, когда ее заставили со всеми спуститься вниз. — Я лучше в совятню пойду, чем буду жить с ними!
— А что, это идея, — обернулся к ней Рон. — Ты туда замечательно впишешься. Курица и совы — картина маслом.
С стороны Гарри раздался смешок. Несмотря на тревожное чувство, которое словно впиталось в меня надолго, я улыбнулась. Сириус, шедший рядом, был серьезен и, казалось, думал совсем о другом. Улыбка стерлась с моих губ.
«Сириус, прости меня… Я такая невезучая…»
Он повернул ко мне голову. В его глазах читалась грусть.
«Мне не за что тебя прощать, Виктория. Это я должен просить у тебя прощения.»
«За что?» — спросила я, хотя и догадывалась о ходе его мыслей.
«За то, что повел себя как последняя скотина! За то, что не выслушал тебя прошлым вечером… Возможно, ничего бы этого не было, если бы я…»
Я коснулась его руку.
«Поговорим об этом наедине, ладно? И давай сделаем так, чтобы Гарри ничего не узнал. Я не хочу его еще больше расстраивать.»
Мы шли за профессором Макгонагалл по безлюдным коридорам, и больше никто не попадался нам по пути. Все школьники, вероятно, собрались в Большом зале. Сейчас подошло время завтрака, а потом должны начаться занятия, если Рождественские каникулы, конечно, уже закончились. Я подумала о том, до чего же странно: один Сириус сидит за Гриффиндорским столом и, возможно, беспечно разговаривает со своими друзьями, а другой, взрослый, идет рядом со мной и тоже, может быть, думает о них. О Джеймсе, Ремуса, Питере Петтигрю и Лили. И о том, что, если захочет, то сможет увидеть их всех в любую минуту.
Я вновь вскинула глаза на Сириуса, но затем едва не столкнулась с Гермионой. Профессор Макгонагалл остановилась возле какой-то двери, а вместе с ней затормозили остальные.
— Здесь и вон там, — она показала чуть дальше по коридору, — две свободные комнаты, рассчитанные на четырех проживающих, соответсвенно, по два в каждой. Еще одна находится на восточной стороне. Распределите между собой спальни, и кого-то из вас я провожу дальше.
— Вы просто объясните, где находится комната, мы сами ее найдем, — сказал Сириус.
— Ну хорошо…
Профессор довольно подробно объяснила путь и, попрощавшись, ушла.
Примерно минуту мы молчали, глядя друг на друга. Никто не решался заговорить первым, а Паркинсон, державшаяся метрах в пяти от нас, нервно вздрагивала, когда встречалась с кем-то глазами. Я уверена, она бы давно сбежала от нас, если бы только знала куда.