— Заживает благодаря Костеросту.
Помолчали, стоя напротив друг друга.
— А ты не ранен?
Я шагнула к нему, внимательно осматривая его со всех сторон.
— Нет, вроде.
— Тогда что это?
Я прикоснулась к его брови, которую пересекала царапина. И как я раньше не заметила?
— А что там?
— Царапина, довольно глубокая. И вот здесь…
Провела пальцем возле правого виска.
— Это, наверное, когда мы свалились с Роном в овраг, где росли колючие кусты. А потом обнаружили, что вас нет, — припомнил Сириус. — Сначала — то я подумал, что портал перенес нас двоих. Страшно перепугался, вообразив, что вы остались в Министерстве, и нам пришлось искать то место, где кончались антитрансгрессионные чары, и только тогда перенеслись в Лондон. Представь наше изумление, когда мы беспрепятственно проникли в Министерство, а в Отделе Тайн никого не обнаружили. Чуть позже Рон углядел дату в кем-то оставленном «Пророке». Там было черным по белому написано «седьмое января тысяча девятьсот семьдесят восьмого года».
— Представляю… — вздохнула я, перебирая пальцами легкую ткань мантии — невидимки. — Ты бы видел, какой концерт устроила Паркинсон, когда очнулась, мне пришлось ее успокаивать…
— Скажи, ты хотела воспользоваться хроноворотом, когда брала его? Что ты хотела исправить?
Сириус положил ладони мне на плечи, не давая отвернуться от него. Я вцепилась в мантию — невидимку как в спасательный круг, избегая смотреть на него. Почему он не спросил сначала про то, что увидел в кабинете Северуса, или считает проблему с хроноворотом более важной?
— Я хотела им воспользоваться, но не была уверена, что сделаю это. — Я помолчала и добавила: — И я не знала, как… Та ситуация, возникшая на Рождество, зашла слишком далеко. У меня не было надежды что-либо исправить, поэтому в голову пришла мысль о хроновороте. Но на следующий день, после разговора с тобой, я о нем забыла, хотя он лежал у меня в кармане.
— Но потом он оказался у тебя на шее, — напомнил Сириус. — Значит, что-то заставило тебя его надеть?
— Это из-за приснившегося сна, — пояснила я, немного расслабившись. — Он был обычным, но в ту секунду, когда я находилась между сном и явью, мне показалось, что в нем все правда… и я словно сошла с ума…
— Виктория… — выдохнул он, крепко обнимая меня.
Снежный ком, который гнездился внутри меня несколько дней, начал постепенно таять. Я стремительно прижалась к Сириусу, словно боялась, что он вдруг исчезнет.
— Прости меня, Маргаритка! Я готов на колени встать, лишь бы ты простила…
Он и в самом деле, скользнув руками по моей талии, опустился на колени. Опешив, я не знала, что сказать.
— Сириус, встань, пожалуйста… — пролепетала я, глядя на него сверху вниз. — Если ты не сделаешь этого прямо сейчас, мне придется тоже…
Так как он не спешил подниматься, я опустилась перед ним.
— Ты не заслужил, чтобы просить прощения на коленях. Я ведь помню, что ты говорил позавчера… про предательство. Как это ни горько признавать, но ты имел полное право повести себя именно так… хотя, все, что ты увидел…
— …Как ты обнимаешься со Снейпом, — мрачно закончил Сириус.
Он пристально посмотрел мне в глаза и поднялся с колен.
— А вот здесь ты не прав, — возразила я.
Он подал мне руку, помогая встать.
— В чем же именно?
Не отпуская моей ладони, уселся на стул возле стола и усадил меня к себе. Против этого я не возражала.
— Не я обнимала его, а он меня.
— А, ну, это полностью меняет дело, — с легкой иронией протянул Сириус.
— Вернее, даже не меня саму, а Дейзи.
— Ты ему рассказала? Зачем?
Я аккуратно свернула мантию — невидимку и положила ее на стол.
— Он сначала увидел в моем альбоме портрет Лили, потом заподозрил, что я имею какое-то отношение к ней. Вот и рассказала.
— Но разве Снейп знает тебя? Хотя, постой… — Он задумался. — Я видел его в твоих воспоминаниях… Его и Лили.
— Да… Этот эпизод я помню очень смутно. Как Лили кричала на него и… я тоже. И даже называла его Севи.
— Севи? — фыркнул Сириус и тут же вновь стал серьезным. — Вполне вероятно. Маргаритка… Мне без тебя было так плохо.
— Мне без тебя тоже, — вздохнула я, обвивая руками его шею, и не стала заострять внимание на том, что он уже второй раз назвал меня цветочным прозвищем. — Жаль, что так произошло.
— Очень жаль. Я бы сам воспользовался хроноворотом, если бы был уверен, что это можно изменить.
— Но теперь мы далеко в прошлом, — печально усмехнулась я, дотронувшись до расцарапанной брови Сириуса.