Он слегка поморщился.
— Больно?
— Вроде ерунда, а саднит, — подтвердил он.
— А так? — Я осторожно коснулась ранки губами, обхватив его лицо руками.
— А так нет… Мм… А здесь тоже.
То же самое было проделано и виском, на котором краснела полоса.
— Больше я не вижу никаких повреждений.
— Грущу, что кусты не исцарапали меня всего. — Сириус с надеждой посмотрел на меня. — Может, сделаешь исключение?
— Так и быть…
Чуть повернув голову, я с нежностью прижалась к его губам. Спустя секунду отстранилась.
— Я очень сильно люблю тебя, жить без тебя не могу… Ты ведь знаешь об этом, да?
Не дожидаясь, когда он ответит, вновь поцеловала его, уже по — настоящему…
Глава 53. Наша легенда
На совет к Дамблдору мы впятером отправились затемно. Все занятия закончились, как и обед, и школьники должны были сидеть за домашними заданиями в своих гостиных. Поэтому, пока мы шли к кабинету директора, слышалась одна тишина, да ветер, завывавший за окнами.
— Ну что, дамы и господа, — произнес Дамблдор после того, как мы расселись на сотворенных из воздуха стульях, — мы снова встретились, чтобы обсудить вашу дальнейшую судьбу… — Он обвел всех взглядом. — А где мисс Паркинсон? что-то случилось?
— Она просто — напросто сбежала, — ответил Сириус. — Компания, настроенных против нее гриффиндорцев, ее не прельстила. Если девчонка в Хогвартсе, это еще ничего, но если она ушла за его пределы…
— А как это выяснить?
— Есть у меня кое-какая мысль, но чтобы осуществить ее, мне нужно кое-что изъять у себя — школьника. Или у Джеймса.
— То есть у вашей четверки? — улыбнулся в усы Дамблдор.
— Именно, — напряженно сказал Сириус, и я поняла, что он подумал об одном из Мародеров — Питере Петтигрю. — И чем скорее, тем лучше.
— Сейчас они, вероятнее всего, находятся в Гриффиндорской башне. Впрочем, зная вас, можно предположить, что они могут быть где угодно. Я прав?
— До седьмого курса — да. Но последние полгода до выпускного мы отдавали свое внимание только учебе. Не верите?
— Почему же, я верю. Так ты хочешь, чтобы они находились в доступных для вас пределах?
— Этого и хочу, — согласился Сириус. — Но только чтобы они не догадались об этом. Я предлагаю кому-нибудь из нас проникнуть в гриффиндорскую гостиную и незаметно взять нужный нам предмет.
— Если ты действительно уверен в своем плане, Сириус…
— Вполне. Мы воспользуемся мантией.
Он посмотрел на меня и незаметно подмигнул. Ну вот, недолго пробыла у меня мантия — невидимка, я даже ее не примеряла.
Я вытащила ее из кармана и протянула ему.
— Мантия — невидимка? — догадался Дамблдор, проследив за моими действиями. — Помнится, я видел такую же у Джеймса Поттера.
— Это она самая, только теперь принадлежит Гарри.
Директор понимающе кивнул.
— И кто же выполнит эту миссию? — спросил Гарри крестного. — Ты?
— Нет, не я. Думаю, лучше всего это сделает кто-то более неприметный, тот, у кого в Хогвартсе из знакомых никого нет.
Наши взгляды переместились на Гермиону, сидящую между Роном и Сириусом.
— Я? — удивилась она. — У меня есть по крайней мере один знакомый здесь — это ты.
— Ну, я имел в виду кого-нибудь из родственников. И потом, по — моему, только ты не попадешь в неприятности.
— Я тоже, между прочим, не попадаю в неприятности, а если это случается, то только… — сказал Рон.
— По моей вине, — закончил Гарри, хмыкнув. — Это ты хотел сказать?
— Ну, почти, — признался тот. — А почему бы эту миссию не возложить на Вики?..
Едва он замолк, Сириус и Гарри одновременно выпалили:
— Нет!
Но я не обиделась, лишь закатила глаза.
— Ладно, — сказала Гермиона, вставая, — я схожу.
Сириус отдал ей мантию, и девушка без всяких церемоний вышла из кабинета. Почти сразу после её ухода прибыла Минерва Макгонагалл.
— Вы обо всем уже договорились?
— Пока нет, — сказал Дамблдор. — начнем, когда вернется Гермиона.
Он поднялся и подошел к сидящему на высокой жердочке фениксу. Тот открыл круглые темные глаза и издал гортанный звук. Дамблдор провел пальцами по алым перьям.
— Фоукс… — прошептал Гарри.
— Вы знакомы с Фоуксом, Гарри? — спросил директор, услышав его.
— Нас, конечно, не представляли друг другу… Фоукс однажды даже помог мне.
Видимо, это было что-то очень серьезное, — заметил он, вновь погладив птицу. — Фениксы благородные существа. Они чувствуют в человеке его силу и истинную сущность.