Он показал на пару пакетов, стоящих на столе. Напротив кровати, которая, между прочим, оказалась в спальне в единственном числе, был небольшой камин. Окно наполовину закрывали темно — синие шторы, а большую часть каменного пола описывал ковер средней ворсистости.
Я вернула свое внимание к пакетам.
— А что там?
Сириус принес мне один. Я заглянула внутрь.
— Одежда? Мне?
— Как ты думаешь, в чем предстанешь перед всеми?
Я хотела было заикнуться о своей одежде, в которой попала сюда, но была вынуждена признать, что она годится разве что для ношения вдали от чужих глаз. Рубашку вообще можно выбросить: раскалившийся хроноворот нагрелся настолько, что прожег в ткани дырку. На джинсах, на месте колена, красовалась прореха еще больше, ведь я столько раз падала за одну только ночь, что не могла не порвать штаны.
В пакете оказались несколько вещей, подходящих для того, чтобы выглядеть достойно: черные брюки; пара юбок средней длины черного и серого цветов; черная и белая блузки; мантия, черная, конечно же.
— Ты извини, что все однотонное, просто я подумал, раз мы консервативные американцы, то и одежда должна быть соответственной.
— Я не возражаю… — Среди юбок я обнаружила какое-то яркое пятно и расправила перед собой. Это был бледно — розовый шейный платок. — Однотонное, говоришь?
Я задрала к Сириусу лицо.
— Спасибо!
— Да не за что, — улыбнулся он, наклоняясь. — Главным образом это Дамблдор помог нам. Он выделил кое-какие средства.
— Ему тоже огромное спасибо. Великий человек. — Из меня непроизвольно вырвался вздох. — Я даже представить не могла, что буду разговаривать с ним… вот так… Послушай… А помнишь, когда мы обсуждали легилименцию, ты как-то странно отозвался о Дамблдоре? Что ты имел в виду?
Сириус задумался, и, когда он провел рукой по своим волосам, я заметила кое-какие изменения в его внешности. Если специально не присматриваться, он выглядел как обычно, но при внимательном взгляде можно было выявить отличия. Иссиня — черные волосы стали короче и теперь не доставали до плеч, а черты лица приобрели некоторую резкость.
— А, вон ты о чем… Мне просто тогда пришло в голову, что Дамблдор вполне мог знать о тебе. Не при твоем рождении, а потом, после катастрофы.
— Как это? — Я от удивления выпрямилась на кровати.
— Когда рождаются волшебники, их имена заносятся в специальный список, то есть они с самого первого дня зачисляются в Хогвартс. А так как ты не погибла, была возможность, что твое имя осталось в том списке. Директор школы — первый человек, который его проверяет.
— Но у меня же магия проявилась совсем недавно, так, может быть, мое имя было вычеркнуто из списка много лет назад?
— А, может, и нет. Никто не знает. Вот я и предположил, что Дамблдор мог быть в курсе.
— А когда произошла… катастрофа?
— Произойдет. Больше чем через полгода. Двадцать четвертого июня.
Я вздрогнула. Сириус присел присел рядом, крепко меня обняв.
— Моя семья… Я так хочу увидеть свою семью… Ведь сейчас это возможно.
— Виктория… — Он провел рукой по моим волосам. — Я не знаю…
— Хоть одним глазком… Издалека… Мне больше ничего не нужно. — Я резко повернулась к нему, ощутив, как меня наполняет возбуждение. — Ты знаешь, где живут мои родители?
— Да, мы с Джеймсом были у вас в гостях пару раз.
из-за бурливших во мне эмоций я больше не могла сидеть спокойно.
— И ты знаком с ними?
— Мы с Джеймсом познакомились с тобой и твоей мамой на вокзале Кингс — Кросс, два года назад, если считать в этом времени. Разве я тебе не рассказывал?
— Нет! — воскликнула я, широко распахнув глаза.
В этот момент в дверь постучали.
— Эй! Вы там проснулись? — спросил голос Гарри.
— Уже давно, — откликнулся Сириус, не отрывая взгляда от меня, стоящей сейчас перед ним на ковре. Затем опустил его ниже.
Если учесть, что в данный момент на мне были всего две детали… одежды, это являлось закономерностью. Его заинтересованный взгляд то есть.
Хмыкнув, я вздернула подбородок, прихватила пакет с кровати и направилась в ванную.
Едва дверь закрылась, я услышала, как Сириус впустил Гарри в комнату. Пробыв в ванной пять минут, так как дело не терпело отлагательств, я вышла уже одетая в «одежду консервативной американки», но весьма элегантную.
— Доброе утро, Гарри. Или ты уже не Гарри?
Вот его внешность претерпела многие изменения. Чтобы не быть столь похожим на Джеймса Поттера, Гарри пришлось отказаться от привычного образа, теперь у него на носу сидели не круглые очки, а прямоугольные, непослушные волосы не топорщились во все стороны, а были сильно приглажены. Слегка вытянутое книзу лицо преобразило его так, что Гарри казался другим человеком. Только зеленые глаза и молниевидный шрам остались прежними.