— Лично мне нет никакого дела. Но нам всем неплохо бы знать, на кого обратить внимание, если что. А что есть на кого, нетрудно догадаться. Ты все время смотришь на слизеринский стол в Большом зале.
Паркинсон вдруг опустила глаза на кружку.
— Может, я смотрю на профессора Снейпа, а не на кого-то другого?
— Снейп здесь не профессор, — напомнил Гарри. — И вряд ли ты пялишься на него каждый раз, если только не влюбилась в него.
Рон внезапно поперхнулся пивом, которого в этот момент глотнул. Я заметила, как в нашу сторону оглянулись Ремус, Сириус и Хвост. Сириус что-то сказал, а последний захихикал. Я приложила немало усилий, чтобы сохранить невозмутимость, хотя меня передернуло от отвращения.
— По — моему, у тебя чересчур богатая фантазия, Гарольд… — наконец проговорил Рон, откашлявшись. — Влюбиться в Снейпа… Это же надо такое придумать…
— Вообще-то, Снейп тоже человек, — резко сказала Паркинсон. — И если ты думаешь… Уорбик, что он не достоин чьего — то внимания, ты полный кретин!
— Эй, полегче, Скотт, — предупредил Гарри. — Тебя не про Снейпа спрашивали…
— Ну, мать моя в Слизерине, и что? Зовут Матильда Норд. Довольны?
Все кивнули и отстали от Паркинсон с ее вздорным характером. Некоторое время молча пили сливочное пиво. Я подумала, что Сириус, вероятно, уже давно обнаружил наше отсутствие в Хогвартсе, но не ощутила привычного волнения. Мне не очень хотелось встретиться с ним немедленно, потому что была все еще несколько обижена на него. Я, конечно, понимаю, что они слова о настороженности Лили ко мне вызвали в нем протест, в конце концов, он знал ее и Джеймса куда лучше меня, и все же… Он мог хотя бы побеспокоиться по этому поводу, а говорить, что я неправильно поняла давний разговор. Он все равно что объявил, что я попросту наговариваю на Лили и Джеймса!
И, точно подслушав мои мысли, в «Три метлы» вошли они самые, Лили и Джеймс. Я узнала об этом, когда Паркинсон, подняв голову, произнесла:
— Гляди, Престон, твои предки под ручку сюда идут.
Гарри выпрямился, но оборачиваться не стал.
— Все хочу сказать, — передразнивая Гермиону, продолжила она, — твой папаша такой же лохматый, как ты. Впрочем, нет, ты такой же лохматый, как папаша.
Я без предупреждения стукнула девушку по плечу. Она от неожиданности подпрыгнула на стуле и махнула рукой, при этом задев мою кружку, в которой пива оставалось чуть меньше половины. Кружка свалилась мне на колени, я также от неожиданности вскочила на ноги, облитая пенистым напитком. По инерции сделала пару шагов назад и… на кого-то налетела.
— Осторожнее! — воскликнул подозрительно знакомый голос.
С нехорошим предчувствием я повернулась и встретилась с глазами Джеймса Поттера, стоявшего с выставленными вперед ладонями. Немного позади него, застыв, стояла Лили и, слегка прищурившись, смотрела на меня.
Внутри меня все перевернулось. Найдя в себе силы, я смогла сказать вполне спокойно:
— Простите, пожалуйста! Я такая неловкая…
Лили со странным выражением в глазах опустила взгляд на мои ноги, по которым стекало пиво.
— Да ничего. С кем не бывает. Идем, Джеймс.
Она взяла его за руку и потянула к столу остальных Мародеров, конечно же, не пропустивших эту драматичную сцену. Джеймс на мгновение оглянулся. Лили, заметив это, недовольно заставила парня повернуть голову к ней.
Сзади меня кто-то тронул за локоть.
— Вики, может, пойдем отсюда? — предложил Гарри, когда я обернулась.
— Да, пожалуй…
«Виктория, куда пропала? И где остальные, ты не знаешь?»
Ну вот, спохватился, только почему так поздно?
«Мы вместе и находимся в Хогсмиде. Паркинсон тоже здесь.»
«А почему меня не предупредили? Ты ведь наверняка знала, что я буду вас искать. Почему не связалась со мной?»
«Мы в любом случае уже уходим, так что не вижу причины оправдываться.»
Я постаралась отгородиться от Сириуса. Честно говоря, меня эта связь начала немного утомлять, кому будет приятно, когда в твою голову ни с того ни с сего врываются чужие мысли?
Перед тем, как выйти из паба, Гермиона незаметно высушила мои ноги и мантию. Я благодарно улыбнулась ей. А на улице, выведя с собой Паркинсон, как по команде, сделали вид, словно ее здесь нет.
— Эй! Разве вам все равно, куда пойду я? — крикнула она нам вдогонку. — А если я вернусь к этом вашим знакомым в пабе, то что?
Никто не обратил на ее провокации никакого внимания. Не сговариваясь, мы решили игнорировать Паркинсон. Что может быть хуже, чем остаться одному в мире, в котором из знакомых у тебя лишь ненавистные гриффиндорцы, да родители — ровесники? Так что вряд ли она осмелится сунуть нос куда не следует, если, конечно, у нее есть мозги, чтобы это уяснить.