Джеймс, как завороженный, смотрел на Лили.
- У тебя же вроде есть сестра? - сказал Сириус. - У нее еще такое лицо, словно ее вот-вот стошнит.
Он ухмыльнулся. Лили со злостью процедила:
- Не смей говорить о Петунии ничего, о чем можешь пожалеть, Блэк! Лучше бы последил за своим братом!
- Да ладно, Лили, я ничего плохого не имел в виду, - примиряюще сказал Сириус.
Он встал и сделал приглашающий жест.
- Присаживайся. Если хочешь, поболтаем о твоих сестрах и моем брате.
Ее подруги, Мириам и Джейн, воодушевленно поддержали его предложение.
Джеймс тоже поднялся и оказался в одном шаге от Лили.
- Вы просто надутые павлины, - сказала она ему в лицо. - Да я лучше проведу ночь в Запретном лесу, чем сяду с вами обоими, и буду болтать о моих сестрах!
- О, ловлю тебя на слове!.. - сказал Сириус.
- Очень надеюсь, что когда моя сестра вырастет, она не познакомится с такими, как вы. Ремус, не понимаю, как ты можешь общаться с ними.
Лили развернулась и направилась к замку. Солнце снова спряталось в тучи. Помедлив, Джейн и Мириам с сожалением отправились за ней.
- Северус! - крикнула Лили, поднимая для приветствия руку.
Джеймс тут же помрачнел. В главных дверях замка появился худой парень с неопрятными темными волосами.
- Нюниус… - прошептал он.
- Зря ты так, Сириус, - укоризненно сказал Ремус.
- Я что-нибудь пропустил?
Перед тремя друзьями возник светловолосый юноша невысокого роста. Запыхавшись от бега, он с любопытством глядел вслед Лили.
- Ты все пропустил, Питер, - с внезапно прорвавшимся раздражением сказал Сириус.
Он зашагал к замку.
- Идем, Джеймс, нас профессор Макгонагалл искала! - И через секунду, в сердцах: - Сестра у нее родилась!
- У кого, у профессора Магонагалл?! - вытаращил глаза Питер.
***
…Ее утягивало в черную пучину. Вода смыкалась над ней, лишая очередной спасительной порции кислорода…
Вика распахнула глаза, вырвавшись из липких объятий кошмара. Ее всю колотило от озноба и ужаса. Немного отойдя ото сна, она глубоко вздохнула. Чувствовала она себя препаршиво. Сириус был прав, кажется, она заболела. Второй раз за месяц.
- Привет, Вики! - послышался шепот.
Вика повернула голову и увидела сидящую на своей кровати Гермиону.
- Привет, Гермиона, - просипела Вика, на мгновение отвлекшись от собственных ощущений. - Вы когда вернулись?
Она хотела сесть, но ее тут же замутило. Пришлось лечь обратно.
- Ночью, - ответила Гермиона. - А что с тобой? Ты какая-то…
С озабоченным видом она встала с кровати и в пижаме подошла к Вике.
- Кажется, я заболела… - кашлянула та и шмыгнула носом. - Вам Сириус уже рассказал?
- Про Пожирателей в Хогсмиде? Ну, так, в обзоре… Ты как?
- Так себе… Здоровье уже ни к черту, - печально сказала Вика. - Ты мне сначала расскажи, вы достали… то, за чем ходили? И почему так долго не возвращались?
- Да, достали еще вчера, но так получилось, что мы оказались под колпаком…
- Что?
Гермиона отправилась к своей кровати и начала одеваться.
- Я схожу за мадам Помфри…
- Что? Нет! Зачем? - воскликнула хрипло Вика, подскакивая на постели. - Я уверена, что скоро все пройдет. Зачем мадам Помфри беспокоить?
У нее скулы сводило при мысли, что с ней снова будут носиться, как с кем-то беспомощным.
- Но, Вики, надо все равно предупредить ее, - слегка растерянно сказала Гермиона, но не прервала своего занятия. - Я скоро.
Она ушла, оставив Вику в скверном расположении духа. Мало ей этих кошмаров, так теперь нечем забить голову, чтобы избавиться от мыслей о них.
Еще до начала уроков вместе с Гермионой в спальню поднялась мадам Помфри. Осмотрев больную, она немного поворчала из-за того, что Вика ни в какую не желала отправляться в лазарет, и с неохотой разрешила соблюдать постельный режим в своей спальне. Узнав об этом, Лаванда запротестовала.
- Я не хочу находиться в одной комнате с Новак! Она же всех перезаразит!
- Успокойтесь, мисс Браун, это всего лишь простуда.
Снабдив Вику полезными рекомендациями, мадам Помфри удалилась. Гермиона, Лаванда и Парвати тоже ушли, и рыжеволосая девушка погрузилась в блаженную тишину опустевшей комнаты.
В общей сложности Виктории пришлось пробыть в состоянии бездействия и покоя целую неделю, большую часть которой она провела в спальне. Теперь она опасалась засыпать. Ведь возвращались эти кошмары. Но все равно, как бы она ни боролась со снами, сопротивляться с ними не могла. Пробуждение отныне сопровождалось холодным потом.
Когда Вике стало получше, она спускалась в гостиную во время утренних занятий и обедов. И тогда, обложившись книгами, которые по ее просьбе приносила Гермиона из библиотеки, штудировала каждый пропущенный ею урок. А иногда в Гриффиндорскую башню приходил Сириус, и они сидели в одном кресле, тесно обнявшись. Он рассказывал последние новости, происходящие за пределами Хогвартса и истории из жизни Мародеров. Или они просто целовались.
От Гарри, Рона и Гермионы она узнала об их приключении и о том, что заключенный в старинный медальон хоркрукс наконец уничтожен.
- Это было жутко, - вздрогнул от воспоминания Рон. - Риддл-призрак пытался стравить нас…
- У нас появилось дикое искушение перессориться, но мы справились, - добавил Гарри, демонстрируя покореженный медальон. - Осталось еще четыре хоркрукса. Кто бы подсказал, что они из себя представляют?
В период Викиной болезни что-то произошло с ее магическими силами. Например, когда она чихала, находящийся в опасной близости от нее предмет мог внезапно расколоться, если это был стеклянный стакан, или загореться, если это был кусок пергамента. Поэтому Вика старалась к себе никого не подпускать.
- У вас ослаблен иммунитет, Виктория, - сказала мадам Помфри. - Вот и проявляется стихийная магия, с вашим-то потенциалом…
Конечно, она была уже осведомлена о тайне Вики, как и остальные члены школьного состава. Девушка еще не знала, как они отреагировали на эту ее особенность, так как не пересекалась с большинством из них, кроме своего декана. А по поведению профессора Льюис было трудно судить ее отношение к Викиной истории. Первым ее вопросом было: “Значит, вам, мисс Новак, на самом деле не семнадцать лет?” Вероятно, это привлекло внимание всех больше остального. А не то, что ее персоной заинтересован Волдеморт.
Шли дни. Вика поправилась. Жизнь вошла в свою колею. Но что не изменилось, так это спонтанно проявляющаяся магия и ночные кошмары. Если силу она как-то училась удерживать под контролем при помощи преподавателей, то сны не поддавались укрощению. Иногда к ним прибавлялся сон о ней и красивой девушке на заснеженной детской площадке. Вот он-то приносил необыкновенное душевное тепло, хотя Вика понятия не имела, что связывало ту девушку с ней.
Таким образом, за всеми заботами и проблемами пролетел мокрый ноябрь и наступил декабрь. В начале зимы к искренней радости младшекурсников выпал первый снег, чистый и пушистый. Впрочем, настроение со снегопадом поднялось практически у всех. К развлечениям в виде квиддичных тренировок и матчей, а также небольших факультетских вечеринок, на которые деканы закрывали глаза, прибавились игры в снежки. Первый снег, имевший обыкновение растаять через день, никуда не спешил исчезать, и Вика каждое утро обнаруживала белое полотно хогвартских земель, удивляясь этому чуду.
Да, она все еще умела удивляться, несмотря на то, что такие чувства, как радость, восторг и другие положительные эмоции день за днем притуплялись неуверенностью и тоской. Она не отдалась им полностью лишь потому, что у нее была та соломинка, за которую держалась изо всех сил, как утопающий - за спасительную руку. Этой соломинкой был Сириус. Если бы его не было, Вика не знала, что с ней бы стало…
- Привет, можно к тебе? - спросила робко и в то же время с непосредственностью подошедшая к Вике Люси, та самая слизеринка-первокурсница, что когда-то доверилась гриффиндорке.