— У драконов нет принцесс. Драконы огромные и безмозглые. Они подчиняются только Охотникам, лишенным магии.
— Да? — она удивленно сморщила носик. — Надо же. Я все это придумываю во сне. Значит, я все-таки не лишена воображения.
Кэльрэдин пожал плечами. Он не раз пытался убедить возлюбленную, что они оба находятся в магическом сновидении, вызываемом особыми зельями и заклинаниями. Она всегда парировала, что «ничего такого не курит, не хватало еще», словно, чтобы добиться волшебного сна, она должна обязательно быть колдуньей с Северных островов, с трубкой и в засаленных шкурах.
— У нас осталось всего несколько минут, — сказал Кэльрэдин. — Солнце почти встало.
— Да, — печально откликнулась она. — Опять ждать, засыпать с надеждой, а просыпаться с тоской.
Над крышей пронесся ветер. Крошечный смерчик закружил мелкий сор, кинул его на теплый металл. Девушка стряхнула с колен пожелтевший лист, поймала пальцами яркую бумажку, машинально развернула и с улыбкой показала спутнику:
— Чай со слоном. Я не знала, что его еще выпускают.
Свернутый в комочек рисунок с носатым чудовищем упал под ноги.
— Мы обязательно встретимся, — как обычно, пообещал он.
Она моргнула, протянула к нему тонкую руку с крупным серебряным кольцом на среднем пальце. Кольцо было великовато для ее тонких пальчиков. В плоском агате тонкие зеленые нити были похожи на веточки мха.
Они никогда не касались друг друга во сне: любая попытка приводила к обрыву сновидений. Но сон и так таял. Кэльрэдин протянул руку навстречу…
Он проснулся в своей комнате с горящей жаровней, отчетливо помня, как успел поднять кусочек бумаги и запечатлеть в памяти изображение зверя с длинным носом. Он уже видел однажды это изображение. Такие звери, алефанты, водились в Аклидии, но только в одной лавке в Туннице можно купить «чай со слоном». Стражник дремал у двери, склонив на грудь голову. Кэльрэдин встал, подошел к молодому эльфу, коснулся его плеча. Тот тут же открыл глаза и посмотрел на Властителя бодрым и ясным взглядом.
— Я напишу письмо, — сказал Кэльрэдин. — Отнесешь его троллю по имени Буушган. Обязательно выспись и поешь как следует. Путь неблизкий и опасный. У тебя будет Особый пропуск и много золота, но будь осторожен.
… Утром ко мне забежала Нина. Она собиралась в центр и надеялась, что мы вместе пройдемся по магазинам. Я же увлеченно отдраивала дом и следила за тестом. Объяснила подруге, что на каникулах занимаюсь с учеником и негоже являть оному хаос и беспорядок. Нина фыркнула и унеслась. Ничего, в следующий раз погуляем. Мы с Ниной дружим с детства, живем по соседству. Сколько раз она меня выручала, то деньгами, то советом, уж и не сосчитать.
Пришел Борис. Он был зажат, нервно оглядывался по углам, заикался. Я же никак не могла сконцентрироваться на учебном материале, пропускала мимо ушей ошибки. Мальчик, наконец, расслабился. В духовке подрумянивался пирог, а в голове моей вертелись обрывки сна.
— Ладно, — сказала я после того, как Бадынов битых полчаса делал разбор предложения. — Прервемся на чай, потом почитаешь вслух.
Боря напряженно следил за тем, как я накрываю на стол. Видимо, не предполагал, что к запланированному уроку получит незапланированное угощение.
— Твоя мама подарила мне чудесный чай. Будешь?
Боря нерешительно кивнул, потом спросил:
— Дарья Васильевна, разве мне можно у вас… кушать?
— Лучше говорить «есть или обедать», — машинально поправила его я, слизывая каплю варенья с ложечки. — Сейчас пирог будем есть. С яблоками и корицей.
Боря съел сначала один кусочек, потом второй, потом протянул руку за третьим, и я подвинула к нему все блюдо. Мы закончили урок гораздо веселее, чем начали. Боря ушел. Через несколько минут позвонила его мама.
— Учительница Васильевна, большая честь. Бадын кушал. Очень хороший еда, много специй. Приглашение. Горечь и сладость. Большая честь.
— На здоровье, — сказала я. — Роза Бадыновна, можно мне завтра к вам зайти на разговор? По поводу Бори.
— Бадын не учился? Балывался? — всполошилась Борина мама.
— Нет, нет, что вы… Это по поводу его… общения в классе. Я как классный руководитель…
— Заходи, заходи! Мы рады. Завтра Теклак большой праздник.
— День рождения? Ой, простите. Тогда в другой день. Неудобно. У вас торжество, а я…