Однажды она не пришла совсем. В ту ночь старуха пять раз под разными предлогами заглядывала к Алексею и, не застав Лизу, успокоенно вздыхала, как бы показывая, что все остальные Лизины поклонники менее опасны, чем он.
Всю ночь Алексей прислушивался к шорохам на лестнице.
Лиза явилась под утро; как ни в чем не бывало сказала: «Привет!» — и прошла в свою комнату. Алексей не выдержал и позвал ее.
— Сейчас переоденусь, — сказала она так спокойно, как говорят, когда все безразлично. — Меня пригласили сниматься в кино, — объяснила Лиза, входя в его комнату. — На студии делали пробы… А в июле я уезжаю на съемки в Прибалтику… Ты рад? — у нее был усталый вид, но голос твердый, решительный.
— Что мне особенно нравится — в твоих планах совсем нет места для меня, — стараясь сдерживаться, усмехнулся Алексей.
— Если хочешь, ты тоже можешь поехать.
— Как приложение к тебе?
— Но я не понимаю, чем ты недоволен. Ты хочешь, чтобы я отказалась? По-моему, это просто глупо.
Наступило лето. Однажды вечером Алексей работал в угловой комнате, Лиза уже привычно где-то задерживалась. Сделав работу, Алексей вышел на улицу, зашел в сквер напротив дома, сел на скамейку, закурил. Было еще светло. Стояла теплая погода, кто-то спешил в кино, кто-то — на свидание, напротив Алексея в тени дерева целовалась парочка, а он курил и посматривал по сторонам — ждал Лизу. Прошел час, другой, уже стемнело, зажигались окна в домах, а ее все не было. Вначале Алексей представил собрание в институте, потом Писклю и какое-нибудь кафе, потом разных парней на танцах — распалил воображение до того, что его стало трясти. Покажись в это время Лиза с провожатым — им несдобровать бы. «И почему она с ними, с этими молодыми балбесами?! — злился Алексей. — Ведь я лучше. Все, что они могут, я тоже знаю и могу. И могу еще намного больше…» Раньше Алексей всегда оправдывал Лизу, даже поверил в ночные съемки, и сейчас с радостью взял бы вину на себя, но, как ни размышлял, получалось, что Лиза во всем не права.
Уже начали гаснуть окна в домах, влюбленные, стоявшие под деревом, куда-то исчезли, а Лиза все не появлялась. Алексей впал в какое-то отупелое уныние, когда уже и Лизу, и поклонников был готов послать ко всем чертям.
…Она подъехала на машине около полуночи — ее подвез светловолосый парень. Машина остановилась напротив освещенного подъезда, и из темноты Алексею было хорошо их видно. Некоторое время они сидели в машине и о чем-то говорили. Парень закурил, предложил сигарету Лизе, и она закурила тоже. И все это время, пока они курили, Алексей прямо задыхался от волнения. А потом парень обнял ее и поцеловал. Алексей бросился к машине, и в это время она открыла дверь и ступила на тротуар. «До завтра!» — махнула рукой парню и увидела Алексея.
— Ты здесь? Что ты здесь делаешь? — проговорила нетвердым голосом.
Она покачивалась, ее лицо выражало бессмысленную радость — то ли еще не пришла в себя от поцелуя, то ли улыбкой пыталась скрыть растерянность. Машина отъехала, Лиза стояла, смотрела на Алексея, чего-то ждала, а он от боли забыл все слова. Не в силах справиться с ревностью, он только невнятно пробормотал:
— Дрянь!
Лиза заметила, что с ним творится, но ничего не сказала в свою защиту.
В комнате, укладывая вещи в чемодан, Алексей все ждал, что Лиза зайдет объясниться, успокоит его, уговорит остаться… но она не появилась.
Букет для Вырубова
Мы с женой сидели на платформе Финляндского вокзала в ожидании электропоезда на Приозерск. Вокруг нас громоздились увесистые рюкзаки, палатка, зачехленная разборная байдарка, шамовочная сумка. Был конец июля, стояла изнуряющая жара, и мы совсем раскисли под напором солнца: жена то и дело пила из бутылки минеральную воду, я курил и разгонял назойливых мух, кружащих вокруг потного лица. На соседней скамье пожилая пара дачников с выражением почтительного сочувствия посматривала на наш багаж, не в силах понять, каким образом два человека смогут все это дотащить. По всему было видно, им хотелось расспросить нас об этом, но воспитанность, свойственная коренным ленинградцам, не позволяла первыми завести разговор. В какой-то момент, почувствовав, что их любопытство достигло предела, я, отбросив всякие условности, подсел к ним скоротать время и заодно узнать, какая станция ближе всего к Вуоксе.
Ленинградцы оживленно начали рассказывать о своих пригородах и, после небольшого спора между собой, посоветовали доехать до станции Мюллюпельто.
К нам подсела моя жена и, вступив в беседу, сказала, что в Москве мы наслышались много хорошего о Карелии и решили провести отпуск на озерах. Ленинградцы кивали, полностью одобряя нашу задумку, но, посматривая на тюки, все же вздыхали и, кажется, подумывали о неравноценности жертвы. В вагоне мы познакомились еще ближе, и супруги пригласили нас на обратном пути погостить у них в Лосево.