К вечеру веселье стало еще разгульней: молодежь с гиканьем сбежала к реке, попрыгала в лодки и, горланя песни, направилась к островам на озере. Мы с женой тоже сели в байдарку и, воспользовавшись суматохой и сумерками, поплыли в противоположную сторону. Видимо, я был сильно пьян, потому что все время вываливался из лодки, — хорошо было мелко и мы не замочили вещи. Плохо помню, где причалили, помню только, что лежал в траве душице, смотрел в небо, и звезды прыгали на небе — было этакое звездное шоу, а жена где-то наверху ставила палатку и ворчала:
— Вот к чему приводит чрезмерная общительность. Если так будет продолжаться, мы никогда не доедем до Вырубова…
Я проснулся поздно; выбравшись из палатки, увидел, что наше укрытие стоит в чащобе папоротника, среди густых елок, на которых, как новогодние игрушки, висели шишки — в ельнике ошалело кричали птицы. День снова был жаркий. Некоторое время я пребывал в унылом бездействии, растирал трещавшую голову, осоловело смотрел, как жена внизу у протоки готовит завтрак. Когда я подошел, она хмуро осмотрела меня и отвернулась с горьким презрением. Вскоре до нее дошло, что несправедливо равнодушна к моему состоянию, она обернулась и насмешливо сказала:
— Искупайся, может, придешь в себя!
Я вошел в протоку, нырнул и некоторое время неподвижно лежал в воде. Сильным течением меня отнесло далеко от нашей стоянки и, чтобы вернуться, мне пришлось усиленно потрудиться. Купанье немного взбодрило меня, но голова все еще побаливала. Заметив мои страдания, жена смягчилась, взгляд ее потеплел, она хорошо накормила меня, а после завтрака уверенно и четко демонтировала палатку и сложила вещи в лодку.
Дальше вверх по протокам начались перекаты и водосбросы. Раз пять на перекатах мы разгружались и перетаскивали лодку через торчащие из воды валуны. Устали изрядно и, когда увидели среди узловатых ив ровную лужайку, сразу устроили дневку.
В том месте был высокий травостой; кое-где виднелись рябые озерца, в них плескалась рыба. Недалеко от места нашей стоянки я заметил три дома и пошел разузнать, правильное ли держим направление. Приближенные прозрачным воздухом, дома виднелись совсем рядом, но оказалось, до них полчаса ходьбы.
Два дома были заколочены, из третьего вышла бабка; она подтвердила, что плывем правильно и, пригласив меня во двор, угостила топленым молоком с толстой пенкой. Она жила одна. Все ее богатство состояло из ветхой избы, двух яблонь, козы и кур.
— Как же вы здесь живете одна, мамаша? — спросил я.
— А я не одна. Я с Катькой, — старушка кивнула на козу. — Конечно, иной раз в охотку поговорить, да не с кем. Ну да я уж привыкшая. Как старик помер, уж третий год пошел… Вот я и говорю с курями да с Катькой. С пяток слов за день говорю. Четыре с Катькой, одно с курями — цып, цып! — добавила старушка не без юмора и улыбнулась. — Вчера кукушка прилетала…
— А эти хозяева где? — я кивнул на забитые окна.
— Уехали.
— Почему?
— А кто их знает.
— И земли здесь вроде плодородные, и река, — недоумевал я.
— Знаешь как. Рыба ищет где глубже, а человек где лучше, — старушка махнула рукой и перевела разговор на Вырубова.
— …До него здесь недалеко. Вон Мельниково будет, потом Студеное, и тут он. У плотины. Там бывшая мельница. Раньше ведь там и лесопильня была. Лес по любимовским озерам шел. А теперь не пилят, и все пришло в упадок… А самого Ивана Сергеича не видела давненько. Он здесь все ходил, живицу собирал, делал надрезы на деревьях, ставил бочонки, а вот уж с прошлого года его не видать. Может, приболел… Он ведь почти государственный человек. И редкостно душевный…
До вечера мы прошли на лодке еще несколько километров и разбили палатку на окраине деревни Мельниково. Пока я разжигал костер, жена сходила в сельмаг за продуктами и, вернувшись, сообщила, что в местном клубе идет заграничный фильм — это она сообщила прямо брызжущим радостью голосом, точно второго такого случая никогда не подвернется, но я сразу заметил ее тревожные взгляды, которые она бросала в сторону рыбачивших невдалеке мужчин, и догадался — побаивается очередной пьянки.
— Ты сходи, а я поболтаю с мужиками, — великодушно сказал я. — Живое общение с людьми мне дороже всяких фильмов. Не волнуйся, сегодня выпивать не буду.