— Выгоднее есть самим, — усмехалась его жена (она относилась к мужу, как к больному — сдувала с него пылинки, но, случалось, и подтрунивала над ним).
Со мной и Лешкой Николаич почти не общался. Из него прямо нужно было выдавливать слова. Если он что и говорил, то так осторожно, словно продавал мысли. Казалось, он нарочно окутывает свою жизнь непроглядным туманом — знаете, есть такие. Только когда у нас с Лешкой поспел богатый урожай, стал подъезжать к нам. Подойдет как бы стрельнуть покурить, а сам все допытывается о каких-то наших секретах. Ясное дело, мы ничего вразумительного не могли сообщить, но Николаич думал, что мы темним. Будь он поумней, он понял бы, что это простое везенье. Но он сам постоянно хитрил и думал, что все такие. В нем была какая-то дешевая хитрость. Он, например, жил безбедно, но все, даже лопату, одалживал у соседей, и вместо будки поставил на участке шалаш, чтобы выглядеть бедняком. На самом деле просто жадничал, и эти его хитрости были видны, они лежали на поверхности, то есть он был мелким хитрецом. Согласитесь, уловки настоящего хитреца не так-то легко распознать.
Наши с Лешкой посиделки прямо бесили Николаича. Он считал, что наша будка — не что иное, как ширма, за которой совершаются какие-то махинации, нажива высшего порядка, а наше гостеприимство — приманка, на которую клюют доверчивые люди. Он не верил в бескорыстные отношения. Опять-таки, будь он поумней, он бы трезво взглянул на вещи и понял: если человек живет только для себя, то зачем он вообще живет?
Первое время Николаич только тупо глазел на то, как мы провожаем одних гуляющих и встречаем других. Потом стал свирепо ворчать, что несет двойную нагрузку: выполняет работу в огороде и терпит нашу музыку. Под осень он уже белел от бешенства, прямо хватал ртом воздух при виде наших музыкальных инструментов, они ему были как нарывы. Сами понимаете, злым и добро не оценить.
Николаич обнес свой участок высоченным забором, повесил на калитку пудовый замок и, по слухам, подыскивал дробовик. Однажды в его огород залезли какие-то парни, так он бросился на них с мотыгой. Потом-то ему это вышло боком. Известное дело, от лома нет приема: пудовый замок сбили и клубнику на грядках перевернули.
Вторым нашим соседом был молодой парень Виктор, который подъезжал к участку на «Запорожце». Узколобый, с близко посаженными глазами, резким голосом и неприятной улыбочкой, он расхаживал по участку, как владелец неизвестно какого сокровища. По правде говоря, так оно и было. Оттяпав изрядный кусок земли, Виктор не стал размениваться на мелочи, заниматься каким-то огородничеством. Он заложил сад: посадил яблони, кусты смородины, малины и стал воздвигать… настоящий летний дом.
Вначале мы думали, он корчит из себя оригинала, наводит показуху для дружков и девиц, которые к нему время от времени наезжали обозревать строительство. Но потом заметили, что скорость стройки наращивается, дом обрастает пристройками и грозит превратится в особняк. Прямо поражали его одержимость и напористость. Обособившись от всех, с неизменной улыбочкой, он завозил на багажнике машины лесоматериалы и все что-то прилаживал, крепил, прибивал.
Поверьте, я с профессиональным уважением отношусь к чужому труду и увлеченности, но здесь было что-то другое. Ведь каждому ясно: огород — это не дачный участок. Хочешь отгрохать дачу, покупай участок не на окраине, а за городом, и строй себе на здоровье. Никому не запрещено, пожалуйста. Опытному глазу ничего не надо доказывать, и мы с Лешкой вскоре поняли: здесь, в самом деле, было другое — желание выделиться, опередить всех. Позднее Виктор и сам подтвердил наш вывод.
— Я бью без промаха сразу по двум целям, — однажды известил нас с Лешкой. — Сейчас дачка, а сад — дальний прицел. Яблони-то начнут плодоносить годика через два, не раньше… А вы что ж, хибару расширять не думаете? Несолидно как-то.
Лешка что-то буркнул (его слова отнес ветер) и, плюнув, распрощался.
— Ко мне будут приезжать известные люди, — сказал Виктор и гордо выпрямился. — Я знаком не с кем-нибудь, а с самим… — он шепнул мне на ухо такое, что я чуть не упал.
Ну да ладно, хватит об этом дуралее, он не стоит того, чтобы о нем долго распространяться. Лучше расскажу вам, как прошла осень… Наша будка, как вы догадываетесь, превратилась в клуб. Бывало, идет в орешник какая-нибудь компания пообедать, а мы с Лешкой сразу:
— Зачем куда-то таскаться?! Располагайтесь здесь, вон и редиска, огурцы рядом.
Люди отдохнут у нас, на прощанье благодарят, жмут руки.