В конце осени все огородники заколачивали строения, калитки обвязывали проволокой, а мы с Лешкой только оставили на щите записку:
«Гуляйте, веселитесь, но просьба — не портить инвентарь!».
И что бы вы думали?! За зиму какие-то туристы поломали не одну изгородь, а две будки самостроевцев даже подпалили. Только у нас с Лешкой ничего не тронули; весной все выглядело таким, каким мы оставили, лишь в углу будки появились аккуратно сложенные банки и бутылки, да на нашей записке кто-то накарябал:
«Гуляли, веселились, но ничего не портили. Спасибо! С уважением! До встречи летом!».
…Лето! Мы с Лешкой всегда его ждем. Ничего нет лучше теплых летних вечеров, когда можно посидеть на пригорке и попеть старые песни… Кстати, недавно шел с работы, вдруг увидел в окне первого этажа патефон — на улицу лилась прекрасная песня в исполнении Утесова: «Когда проходит молодость…». Я не поверил своим ушам, меня прямо залихорадило.
Остановился, прислушался. «Вот здорово! — думаю. — Значит, еще сохранились пластинки того времени!»… А мелодия все льется из окна, и меня все больше охватывает волнение — казалось, на землю спустилось светлое облако…
Когда пластинка кончилась, я не удержался и крикнул в окно:
— Эй, друг! Поставь-ка эту вещь еще разок!
Смеется и плачет
Весной в том поселке на пригорках острая, как иголки, трава, на кустарнике желтый мох, над платформой клубится пар, вдоль железнодорожной колеи бегут ручьи, а в воздухе круглосуточный гомон птиц. Обычно Андрей приезжает в поселок в марте, когда с крыш еще сползает снег и в водостоках грохочут сосульки. Хозяйка сдает ему веранду, на которой, кроме стола, лавки и раскладушки, на случай заморозков, имеется железная печурка, но веранда с двойными застекленными рамами, тепло держит хорошо, и топить печурку Андрею не приходится.
До поселка пятнадцать минут езды на электричке от станции метро «Войковская», так что после работы Андрей добирается до своего пристанища быстрее многих сослуживцев, живущих в центре города.
— Я нервный, врачи советуют жить на природе, — объясняет Андрей приятелям свое добровольное затворничество.
Кто-кто, а приятели знают, как у него «шалят нервы», какой он раздражительный и болезненно подозрительный — на себе не раз испытывали его «закидоны», потому и посмеиваются:
— Таких, как ты, успокаивает не природа, а женитьба.
В том поселке среди однотипных домов попадаются и необычные — сплошь из балконов, террас, веранд, и ясно — владельцы этих дач стремятся уйти от стереотипов. И среди посельчан немало оригиналов, для которых покататься на велосипеде или почитать книгу в гамаке важнее всяких грядок. А около платформы на столбах рядом с объявлениями о «купле-продаже» вдруг прочитаешь нечто прекрасное: «Ну, кто смелый? Кто возьмет на себя хозяйство: большой дом, восемь соток земли, троих детей и блондинку средних лет с хорошим характером?!».
Так получилось, что в прошлом году Андрей выбрался в поселок только в середине мая и не застал раннего пробуждения природы, но все равно время было замечательное: цвела черемуха, в садах распевали соловьи, дачники уже вовсю работали на участках. Лишь соседний участок, как всегда, пустовал. Он принадлежал известному писателю и был одним из самых обширных в поселке, с высоченными, разлапистыми елями, за которыми виднелся строгий двухэтажный особняк — «холодный дом», как его называла хозяйка Андрея. Летом время от времени писатель наведывался на дачу. Он приезжал на старомодном «ЗИМе», ставил машину в гараж, отпирал входную дверь, и несколько дней из дома доносился стук пишущей машинки и хриплый кашель.
Писатель был пожилым человеком, худощавым и по-юношески изящным. По слухам, с женой он разошелся и жил один в большой квартире в районе Садового кольца. Говорили также, что он болен какой-то неизлечимой болезнью. Андрей прожил в поселке два летних сезона, но видел знаменитого соседа всего несколько раз, а разговаривал с ним и вовсе однажды.
Как-то Андрей ремонтировал хозяйскую изгородь; только прибил рейки, как рухнул сгнивший столб. Некоторое время незадачливый плотник в растерянности соображал, что делать дальше; вдруг слышит, его окликает писатель:
— Молодой человек! — и машет рукой, стоя около калитки. — У меня за гаражом лежат столбы, из них можно что-нибудь подобрать, — и, когда Андрей подошел, ободряюще, с улыбкой добавил: — Главное — не раскисать от неудач. Человек ведь и проверяется в минуты неудач, горьких испытаний.
Он помог Андрею выбрать столб и подробно, со знанием дела, объяснил, как его следует обтесать, обмазать дегтем и утрамбовать в яме битым кирпичом.