Официантки нас встречали как родных. Одно дело сядут студенты, меню не изучают, берут только кофе и весь вечер болтают, а официантка страдает — ей нужен план. Другое дело — наша команда: пришли, сделали заказик как положено, из-под прилавка тетя Маша налила водки, и все довольны. Официантки нам говорили:
— Если посетитель заказал только кофе, он или сумасшедший, или проверяющий. А студенты все филоны: что за мужик, если не может подзаработать десятку? Еще хнычат, что здесь не играет джаз. А нам этого не надо. И вам не надо, правда? Так сидишь спокойно, потолковать можно, а то сипели бы разные выдувальщики. Как вон в тех кафе. А у нас тихо, спокойно и народ приличный. На свои трудовые пьет.
После работы отмывались в душе, но по четвергам совершали обряд: закупали бутылец и ковыляли в баньку. Там всегда стояла очередь. Сейчас ведь все умные стали, поняли — ванна ванной, это так, пополоскаться, а банька для здоровья, для души.
Мы-то всегда шли в обход очереди, к портному Яше, он через свое заведение проводил к дяде Сане. Дядя Саня служил мойщиком и парильщиком; завидев нас, сразу убирал костыли с мест для инвалидов (так он называл места для своих) и по-деловому приглашал нашу команду к отдельному шкафчику. Кстати, он и дома держал костыли, чтоб брать в магазинах без очереди. Актер был тот еще! Но Вадька говорил:
— Пусть себе развлекается.
Дядя Саня всех знал по именам: спортсменов, строителей, наших ребят, чумазых трудяг с завода. У новенького сразу угадывал профессию, даже если тот шлепал без одежды. У дяди Сани все было четко продумано: для дилетанта он делал парок так себе, и веники подсовывал хилые, и стегал шаляй-валяй, для нас — поддаст жару, так поддаст! И стегал на совесть. Через часик войдем в предбанник, дядя Саня уж пивко разлил по стаканам, рубашки уже все отглажены — все как положено. Дядя Саня вкрадчиво спрашивает:
— Что будете? Красненькое, водочку? Уж невтерпеж небось?
В предбаннике сидели душевно. А потом дядю Саню не обижали, оставляли по десятке с носа. Только так. Кто давал меньше, стоял в очереди с пяти вечера.
Случалось, в загашнике дяди Сани кончалось горючее, тогда посылали «лунохода» Леху в магазин. Широкобокий, весь в татуировках, Леха пасся в бане с утра. Услужливый, он никогда не надувал. Баня была его кормушкой, там ему перепадало, и он держал марку «фирмы».
Бывало, без всякого повода разворачивались с особым шиком: заранее скидывались и отдавали деньги закадычному Вадькиному приятелю банному президенту Юрке, рабочему с соседнего завода, большому любителю банного дела, парню симпатяге с этакими театральными жестами.
— Все обставляю как надо, — говорил Юрка поставленным голосом, — горючее, закус, домино, выпишу дополнительных клиентов, один принесет красный рыбец, другой явится как массовик-затейник.
Так и жили трали-вали. Дядя Саня все хотел телек приобрести. По ящику полно запускали спорта: то хоккей, то футбол, всегда было что поглазеть.
Через год мы с Вадькой сработались крепко: по воскресеньям на его тачке гоняли на ипподром, по пути Вадька таксорил, подрабатывал на своей колымаге — больше ради интереса.
— Засекай время, — говорил. — Сейчас за пять минут получим трояк.
Он подъезжал к стоянке такси, брал из очереди какую-нибудь парочку, подбрасывал куда надо.
— Это все семечки, — тянул Вадька. — Четко! Опытные люди снимают клиентов у вокзала или шпарят к междугородним автобусам, там свои «диспетчеры», находят клиентов в Лаишево, Арск. Десятка с носа. Троих посадил — тридцатник в кармане. Волокешь?
На ипподром проходили со страховкой: у входа нас поджидал банный президент Юрка. Мы совали ему билеты в театр, которые заранее доставал какой-нибудь клиент автостанции, и Юрка вел нас к знакомому сторожу ипподрома. Сторож брал билеты для своего внука, и подводил нас к Васе, который знал всех наездников и конюхов и был вхож в конюшни. Вася сразу выкладывал нам информацию:
— Этот сегодня темнит, но давно не выступал, от него можно ждать. Тот весь сезон придерживал лошадь, сегодня идет на выигрыш — ставьте на него.
И мы ставили, и почти всегда без осечки. После заездов подходил Юрка:
— Организовал легкий отдых. Устроим посиделки на пустыре напротив трибун.
Бывало, темнеет, мы отдыхаем, а на пустых трибунах меж рядов прыгают огоньки фонариков — разные бедолаги собирали кинутые билеты — узнали в кассе, что один номер не получил выигрыша, и шарили, перебирали сотни бумажек, чтоб получить два-три рубля.