Володька с годами изменился: стал меньше халтурить и больше уделять времени «красотам» — изнутри гараж побелил, на дверях аккуратно вывел голубые завитушки, перед гаражом в горшках развел флоксы — из площадки сделал какой-то намалеванный закуток, у него даже воздух стал какой-то раскрашенный.
Ну, а наш главный герой, «бесколесный» Олег начал строить собственную машину. Он сконструировал полугоночный спортивный кабриолет. На чертежах эта машина выглядела отлично — уж вы поверьте мне — но Олегу все время не везло: сварил каркас автомобиля из водопроводных труб — обвалилась несущая балка в гараже и все помяла; снимал с костра бак с кипящей смолой — обжегся и две недели ходил перебинтованный; зимой, работая в гараже, простудился и месяц пролежал в больнице.
Пять лет Олег строил машину. За это время его бросила жена, ушла к человеку, который «понимал ее тонкую натуру», ходил с ней в театры и после работы сразу спешил домой, а не в гараж. Олег сильно переживал развод. Мы все его успокаивали.
— Главное в браке терпимость, — говорил Петр Фомич. — А твоя жена живет только для себя. Не огорчайся, ты еще молодой, все у тебя устроится, встретишь женщину, которая еще тебе будет здесь, в гараже, помогать. Жена должна быть единомышленницей, а вы — каждый сам по себе.
Странное дело, но к моменту, когда Олег завершал строительство автомашины, его жена вдруг стала наведываться к гаражу. Раньше никогда не появлялась, а тут вдруг… то ей понадобилось зонтик починить, то еще что-нибудь. Ни с того ни с сего она стала проявлять заинтересованность к машине бывшего мужа, даже разочек присела на сиденье и покрутила баранку. А Олег уже оснащал машину никелированными деталями и его кабриолет выглядел потрясающе. Когда он выкатывал машину из гаража, вокруг собиралась толпа восхищенных зрителей…
Но все-таки Олег так и не успел доделать машину. Ему осталось совсем немного, и вдруг райисполком вынес решение о сносе гаражей. И кому они помешали, скажите? До сих пор не понимаю. Около десятка лет простояли, целую жизнь — и вот. То было неприятное зрелище. Оно до сих пор стоит у меня перед глазами.
Однажды на гаражи приклеили постановление (расписанное устрашающими красками) о немедленном демонтировании незаконных построек. Участковый поочередно обошел дома гаражников и беспощадно потребовал, чтобы из гаражей выкатили машины.
— Убирайтесь подобру, — сказал. — Пригонят бульдозеры, все перепашут, и отвечать никто не будет. Отвечать будете вы — еще заплатите штраф за эти постройки. Вас предупреждали.
Через час гаражники собрались на пустыре, чтобы выработать форму сопротивления.
— Что ж получается? — махал руками Володька. — Сколько стояли — ничего. А когда оперились — баста! Пусть посмеют! Будем стоять плечо к плечу.
— И почему такое наплевательское отношение к людям? — недоумевал Олег.
— Значит, так… — остановил всех Дмитрий. — Все отпрашиваемся с работы и в двенадцать дня встречаемся в райисполкоме, идем прямо к председателю. Пусть нам покажут план застройки.
Юрий покачал головой:
— Бесполезно. Наши дела заскрипели как несмазанная телега. Мы допустили просчет — рано успокоились, а надо было дожимать, чтобы оформили кооператив. Я, пожалуй, свой гараж увезу к приятелю на дачу, — и с потугами на юмор добавил: — Поражение полезней, чем победа. После победы успокаиваешься, после поражения совершенствуешься.
Игорь горько усмехнулся.
— Как же так? Я вложил в гараж всю душу! — он выкатил мотороллер и, не заводя, потянул к своему дому.
— Сдрейфили! — кричал вспотевший от волнения Володька. — Так не пойдет. Надо, чтобы один за всех и все за одного.
Дмитрий, Олег, Володька и токарь (Петр Фомич был в командировке) полдня провели в райисполкоме. Их принял председатель, долго и внушительно говорил о незаконности самостроя, потом вызвал районного архитектора, и тот показал какой-то туманный план: то ли расширения прилегающей улицы, то ли ее озеленения.
Короче, председатель настаивал на своем, гаражники просили отсрочки для ходатайства выше.